Но я все еще негодовала — драконид чем-то меня опоил! Как ему вообще такое в голову пришло? О каком доверии между нами после этого может идти речь? Да я теперь в его присутствии буду опасаться есть и пить!
— Зачем ты это сделал? — поразилась я вслух и вдруг сама догадалась: — Это что, сыворотка правды?
— Можно и так сказать, — кивнул Ка-эль. — Но мы называем это эликсиром чувств. С его помощью можно вызвать у человека любую эмоцию. В том числе доверие, а оно провоцирует откровенность."
"Значит, все-таки сыворотка правды, пусть и с таким своеобразным действием.
— Я и так рассказала тебе все, что знала сама! — Всплеснула я руками.
— Нет, — качнул головой Ка-эль, — ты что-то недоговариваешь. Чутье драконида еще никогда меня не подводило. Твоя реакция только подтверждает, что прав. Если тебе нечего скрывать, чего ты переживаешь? Это выглядит подозрительно.
— Ты опоил меня какой-то дрянью, потому что тебе что-то там померещилось, подозрительный ты мой? — насупилась я.
— И правильно сделал, — встряла Марилла.
— А ты помолчи, а не то и тебе достанется, — рявкнула я на нее.
Она невинно захлопала ресницами и притворилась, что очень увлечена пережевыванием овощей.
Я не удержалась и подколола ее:
— Ешь осторожнее, а то, может, и тебе чего подмешали. Какое-нибудь зелье против вредности.
Марилла поперхнулась и закашлялась, а после отодвинула от себя тарелку. Кажется, я отбила у нее аппетит, а заодно и желание встревать в чужой разговор.
— Эликсир прояснит все раз и навсегда, — продолжил свою мысль Ка-эль. — Он подействует примерно через пол-удара колокола. Тогда и поговорим по душам. Ты расскажешь мне все, — пообещал Ка-эль, — вплоть до того, какое сейчас на тебе белье.
А никакого. Это я и так могу сказать. Только потом не падай в обморок от моей испорченности.
Я прикусила нижнюю губу. И все же Ка-эль отчасти прав, я действительно сказала ему не все. Например, умолчала о дракончиках. Но я собиралась рассказать! Просто для этого нужен подходящий момент. И уж точно я не желаю откровенничать под давлением.
Я в отчаянии посмотрела на старого лорда. Он все слышал и понимал, чем чреват мой правдивый рассказ.
Старик никак не отреагировал на молчаливый призыв. Даже бровью не повел.