Тот что-то пробормотал, перевернулся на спину и даже не проснулся. Марина, осторожно вложив пальцы в его ладонь, пыталась рассмотреть лицо мерно дышавшего мужа. «Неужели он совсем ни о чем не переживает? Ни о чем, кроме того, что могло случиться со мной? Как бы мне так научиться?» – с легкой завистью подумала она.
Перед глазами снова встала последняя поездка на кладбище. Нарушать традицию Марина не хотела, хотя ее уже не так сильно, как прежде, тянула к себе могила Егора. Коваль уговорила Хохла, и в последний день они все-таки оказались там, у двух черных мраморных плит.
– Господи, – еле выговорила она, – что это? Откуда?
– На меня не смотри, – фыркнул муж. – Для меня ты жива, и все цветы я принес бы тебе.
– А кто же тогда?
– Люди, котенок. Люди тебя, оказывается, помнят. И, как видишь, помнят хорошее, а не только то, что полгорода держала. Я потом Леона попрошу, чтобы пригнал кого-то убрать.
Потрясенная Марина положила шесть белых роз на могилу Егора, ладонью смахнула пыль с дат на памятнике.
Коваль повернулась к стоявшему рядом Женьке:
– Это удивительно, но ты когда-то сказал очень умную вещь, и я только сейчас это поняла.
– Хоть на что-то я сгодился, – улыбнулся муж.
– Не говори так.
– Хорошо, не буду. Ты закончила?
– Да.
Леон приехал провожать их в аэропорт, помог Хохлу с чемоданами и, улучив момент, отвел Марину в сторону:
– И что же, вы впервые нарушите свое слово?
– Какое? – не поняла Коваль.
– А танцы?
Она рассмеялась и легонько толкнула его кулаком в плечо:
– Ты же видишь, что я еще хромаю? Вот вылечусь, и тогда… Я свое слово держу всегда, это, знаешь ли, жизненное кредо.
– Я запомню, – серьезно пообещал Леон.
– Жаль, что не попадаем на вашу свадьбу.
– Да, мне тоже жаль.
– Надеюсь, ты принял взвешенное решение?
Леон только улыбнулся:
– Надеюсь, это Лиза приняла взвешенное решение. Не хочу стать причиной ее несчастья.
– Не говори глупостей, Леон. Причиной ее несчастья мог стать только мой брат, – вздохнула Коваль. – Кстати, что слышно? Я в пылу гнева на родителя даже не поинтересовалась.
– А он уехал.
– В Москву?
– Само собой. Во вторник, когда стало понятно, что цифры уже не изменятся, сразу и улетел.