– Тогда идем. Нельзя судить о ресторане по фасаду.
В обеденное время бывшее Маринино заведение не пустовало, и это Леона не удивило – публики в «Стеклянном шаре» всегда хватало. Они заняли столик на двоих, развернули меню, и Лиза углубилась в чтение.
– Ты вообще как к японской кухне? – спохватился Леон. – Я хорош, конечно, сначала привез, теперь спрашиваю.
– Нормально отношусь, в Москве иногда с девчонками ходили. Но любимых блюд нет, могу есть все.
– Тогда, если хочешь, могу посоветовать, что заказать здесь.
Лиза подняла удивленные глаза:
– А ты разбираешься?
– Не особенно. Но в этом ресторане бываю часто, потому знаю, какие блюда здесь вкуснее.
– Подозреваю, что Воронцов сюда заезжает, да?
– Что он, не человек, что ли? Конечно, заезжает.
Леон подозвал официантку, сделал заказ и начал стягивать перчатки, от жары буквально приросшие к пальцам.
– Ты посиди пару минут, я выйду.
В туалете он тщательно вымыл руки – ощущение размокшей перчаточной кожи, прилипшей к рубцам, было невыносимым.
– Что-то важное? – спросил он, усаживаясь за стол.
– Нет. Статья в местную прессу, московский журналист писал. Я только понять не могу, зачем он псевдонимом решил подписываться, в тексте ничего крамольного, все очень аккуратно. Нам бы имя пригодилось, но он вдруг уперся – псевдоним, и все. Я даже генералу сказать не успела и теперь не знаю, как это сделать. Мы рассчитывали на громкое имя…
Леон насторожился.
– А что за журналист? – стараясь не выдать свой интерес, спросил Леон.
– Очень известный, – уклонилась Лиза.
«Глупость какая-то, – подумал Леон, протирая ладони горячей влажной салфеткой. – Фамилия у них одна, кто станет всерьез обращать внимание на такую рекламу? Понятно же, что родственники. Журналист совершенно прав, не хочет подставлять сына под удар. Начнут ведь копать и такого накопают… если уже не накопали. Странно только, что соперники молчат до сих пор. Хотя я бы это приберег для решающего удара.