"
"Несмотря на то, что Анна с Ариной прекрасно ко мне относятся, и я безумно люблю своих племянников и маленькую сестру, мне было невыносимо жить с ними всеми под одной крышей. Да дело даже и не в них. Мне в принципе хотелось сбежать. Куда-то, где я могла бы начать новую жизнь. Освободиться от опеки отца. Вычеркнуть раз и навсегда прошлое.
И в какой-то мере у меня это получилось.
Плотно закрыв за собой дверь гостевой спальни, достаю из шкафа старую фланелевую пижаму, которая хранится здесь на случай таких вот моих ночевок.
В доме тепло, но меня почему-то знобит, и я плотнее кутаюсь в одеяло, чтобы согреться.
Из-за стенки доносится озорной детский смех и строгий голос Арины, пытающейся уложить непосед в кроватки. А на меня всё сильнее накатывает тоска. И вот уже слезинка катится по щеке.
На сердце кошки скребут. Стоит только прикрыть веки, и перед глазами – он. И его голос на повторе звучит в голове: «Здравствуй, Таня»…
Зачем, ну зачем я его увидела?!
Голоса в доме постепенно смолкают.
Тихий стук в дверь заставляет меня испытать острый приступ раздражения – ну кого там ещё принесло? Не хочу сейчас никого видеть!
Но когда отец меня спрашивал, чего я хочу…
Так и не дождавшись приглашения, он входит в комнату и без спроса садится на край моей постели.
– Спишь, Танюш? – Проводит рукой по спине.
Мне хочется ответить грубо, но ведь у него сегодня день рождения. Юбилей. Нельзя в такой день грубить.
И, сжав зубы, я выдавливаю из себя добродушный тон:
– Почти, пап. Что ты хотел?
– Ты всё ещё любишь его, да?
Господи…
Зажмуриваюсь изо всех сил, пытаясь прогнать тупую боль в груди.
Какого черта? К чему сейчас эти разговоры?!
– Нет, – глухо произношу я, смахивая очередную слезинку.
– Я видел, как ты сегодня на него смотрела, – мрачно произносит отец.
– Пап. Что ты хочешь от меня, а? – не выдержав, резко разворачиваюсь я к нему.
Он смотрит на меня, виновато ссутулившись, и выглядит из-за этого постаревшим сразу лет на десять. Не могу видеть его таким. Сердце сжимается от жалости.
– Ты ведь так и не простила меня за то, что я вас тогда разлучил, – тихо заключает он.
– Папа, – тяжело вздыхаю я, – мы ведь уже столько раз это с тобой обсуждали… У тебя были сомнения.