— Полгода назад она во время приступа необоснованного гнева уничтожила лабораторию и весь персонал. Взгляните, у меня есть пара снимков. Я успела сделать их до того, как бежала оттуда. Кстати, спастись мне удалось буквально чудом.
Она протянула конверт. Там было несколько крупных, не слишком хорошо сделанных черно-белых фотографий, но увы, вполне убедительных в своей ужасности.
На снимках была видна небольшая часть помещения, на одном из столов стояли покрытые щетинистым инеем какие-то колбы. Но самое страшное — на них были люди с мертвыми застывшими лицами.
В том, что это сделала Ева, тоже не оставалось сомнений.
— Она очень опасна! — сказала Ингрид, следя за реакцией «гостей». — Я уже упоминала, что появление этой девочки — наша огромная ошибка. И ее нужно исправить.
«Исправить» — значит уничтожить Еву.
«Ева не такая», — хотела возразить Алиса, но, в отличие от Ингрид, доказательств у нее не было. Напротив, эта уверенность являлась абсурдной и шла в противовес всему, чему сама девушка стала свидетелем. Поэтому слова остались не произнесены, застыли льдинками в горле и жестоко царапали его.
Девушка взглянула на Криша. По его спокойному лицу нельзя было прочесть, что он думает на самом деле.
Ингрид говорила, что врываться в лабораторию ни в коем случае нельзя — девочка разозлится и убьет их всех так же легко, как уже убивала до этого. Криш, как и прежде лидирующий в переговорах, настаивал, что для успеха операции нужно пойти минимальным числом, и солдаты должны остаться на базе.
— Думаете оказаться в большинстве? — усмехалась валькирия. — Только учтите, что справиться со мной будет не так легко, как кажется.
Алиса и не сомневалась, что это так.