Навалились они на дивизию почти всем вторым воздушным флотом под командованием Кессельринга. Волна за волной шли пикировщики «Юнкерс-87». Едва они ушли, отбомбившись, их сменили фронтовые бомбардировщики «Юнкерс-88» и «Хейнкель-111». С нашей стороны прикрытие было жиденькое, из устаревших истребителей И-16, зениток катастрофически не хватало.
Наступление захлебнулось, дивизия понесла потери и отошла на прежние позиции. Но задачу свою она выполнила: немцы испугались, заосторожничали, остановили наступление на Москву и стали подтягивать из тыла свежие части да организовывать оборону, опасаясь повторного удара русских.
Сейчас каждый день, каждая неделя играла на руку советским войскам. Мобилизационные резервы русских были истощены, промышленность после эвакуации только налаживала производство вооружений.
Ночами по нейтральной полосе ползали и наши и немецкие сапёры — ставили мины. Немцы обычно всегда освещали свой передний край и нейтральную полосу. Но когда на «нейтралку» выходила разведгруппа или сапёры, осветительные ракеты пускать переставали.
Они группой из семи человек сняли немецкие противопехотные мины и установили их же, но в другом месте.
Группа уже возвращалась назад, как командир вдруг поднял руку. Сапёры замерли, приготовив оружие. Навстречу им, левее на полсотни метров, двигалась другая группа — тоже в белых маскхалатах.
Не заметив неподвижно лежащих сапёров, немцы проползли совсем рядом и попали на только что установленные мины — SMi-35, выпрыгивающие. Раздался хлопок вышибного заряда, и следом — взрыв.
Видимо, немцы решили, что они наткнулись на случайно установленную или не обезвреженную ранее мину. Группа подалась влево и попала на противотанковую Stochmine, дающую четыреста осколков. Группа погибла почти вся, уцелел только замыкающий, но и он был контужен, сапёры «спеленали» его без сопротивления. Так и притащили в траншею пехотной роты. Немец к тому времени отошёл, дёргаться стал, да поздно.
Пленного передали в особый отдел.