А ведь если они войдут в сферу действия феромонов Заранеи, они все окажутся в ее власти!
Меняется мелодия наших бардов, взвивается высокими нотами, обрушивается в Бездну низкими, почти болезненно, страшно, и тут же воодушевляюще, вознося в небеса.
Золотая стрела Ланабет взвивается, устремляясь к барду Заранеи, он уворачивается, снова поднимает руку для удара по струнам.
Земля вздрагивает, роняя всех — и наших, и врагов. Скатываются с щита растерявшиеся вестники, трещины в земле протягиваются до горизонта.
Бард Заранеи скатывается во тьму закрывающей ее войско магии.
— Ближе к щиту! — оглушительно громыхает над нами голос командующего Ринграна.
«Лера, нет!» — умоляет Рассекающая, но я вытаскиваю из кобуры дрожащего от нетерпения Пронзающего и навожу на вестников и обезумевших культистов, точно катком идущих по рядам эеранцев.
Туда же стреляют эльфы, туда устремляются поднявшиеся в воздух драконы. Пронзающий подпевает мелодии наших бардов и черпает, безгранично черпает магию моего источника, растворяется в ней.
«Я в восторге от твоего источника, от силы, от серийной активации», — рассмеявшись, он продолжает петь и выжигать врагов.
Из-за моей спины взвивается в небо фосфорная стрела, проходит дугой над войсками и, легко пройдя сквозь щит Заранеи, врезается в ее грудь. Заранея опускает взгляд, усмехается, и стрела отваливается, рассыпается в фосфорный прах. Это сияние — это цвет некромантской магии, и стрела, легко пробившая защиту...
Позволив Пронзающему стрелять самому, оглядываюсь.
Понятно, почему стрела не подействовала на Заранею: это оружие против людей. Надо стрелять в ее личей, в культистов, в барда ее.
Снова вспыхивает печать исцеления, озаряя наши ряды белым сиянием.
Профессор-зомби Гирол что-то отчаянно кричит командиру, орущему на лучника. Женщина рядом с ними наблюдает за этим, приподняв бровь и насмешливо улыбаясь.
Рука с Пронзающим немеет, голова слегка кружится.