Император и Рингран отдают приказания, тут же вступают в дело маги и драконы земли, ставят каменные блоки на пути чудовищ, а огнедышащие драконы зависают в воздухе, плюются яростным огнем. Водяные драконы встают в связку с озаранским королем, замораживающим насылаемые ими волны вокруг серых тварей. А драконы и маги воздуха смерчами вырывают обмороженных врагов и разрывают их на части, отшвыривают в сторону, ближе к изменившим танец оркам, и под действием их группового заклятия на замороженные ошметки падает молот из черной магии, сплющивает так, что на пару метров уходит под землю.
«Небо светлеет», — вдруг произносит Арен и выплевывает очередной раскаленный добела сгусток огня.
Ударив по врагам, с трудом поднимаю голову: черное небо вокруг Нергала все такое же темное, и луна светит ярко, но возле горизонта слева и справа сереет, будто размывается. Кажется, время вампирского бога истекает. С его помощью может пропасть и помощь Магарет.
«Надо атаковать быстрее, — предупреждаю я. — Магарет подняла свое войско, чтобы досадить Нергалу, она может уйти вместе с ним».
«Я передам отцу, Элору и Ринграну, — отзывается Арен. — Нам надо поторопиться».
Он выплевывает белые столбы пламени три раза подряд, и я всем телом чувствую, как от этого напряжения в его груди разливается пустота. Он устал. Я устала. И, если оглянуться на наших драконов... они почти все держатся на земле, хоть это и опасно, и частота их магических ударов после шока от внезапного нападения снизу, стала реже. И Элоранарр, как и мы летающий над войском Магарет и вампирами, плюется огнем не так часто, как раньше.
Пушинки или, правильнее сказать, инаи... больше не могут вытягивать из закрывшего прореху Безымянного ужаса свою магию. Огромные, как драконы, пушистые, крылатые, они на дальней стороне поле боя помогают заградительному отряду стихийных магов, щитовиков и земляных драконов: налетают на взбирающихся на каменные стены и щиты серых чудовищ, разрывают на части и отбрасывают назад, в сумятицу боя, не позволяя убежать, спрятаться где-нибудь в Эеране.
«Спасибо, Пушинка», — благодарю я.
«Наш яд на них не действует, это все, что мы можем сделать», — звучит в голове ее мелодичный, мощный голос.
И бой продолжается...
Заходящее солнце разливает алый свет по изрытой, измаранной кровью и серой жижей долине. Оно раскрашивает все, но грозовые облака щита на Безымянном ужасе и его оторванной части не подхватывают общий для всех окрас, будто солнце Эерана не может коснуться его.