почему все так смотрят на нас?
Опустившиеся крылья Арена открывают демона с переливающимися прядями. Шип пробил его насквозь, нанизав на острие и прятавшуюся за ним брюнетку...
Их щит не выдержал?
Мир переворачивается, и меня с силой ударяет о землю. Все кружится. И в груди опять больно, так больно, что трудно дышать. И во рту вкус металла.
«Лера...» — тускло звучит голос Арена.
Не только щит демонов не выдержал... Боль разрывает изнутри, разливается по телу, рвет когтями сердце.
«Арен, Арен.
У него и у меня тоже. И у Сарана, и у лидера демонов, и у кого-то из не успевших увернуться вампиров. Вокруг все приходят в движение.
— Надо что-то делать!
— Перерубить!
— Выжечь!
— Перебить снарядом.
Заполошные голоса звучат, как сквозь толщу воды.
Все облетает, точно шелуха. И только одно остается: нить, связывающая меня с угасающим, все чаще замирающим сердцем Арена. Его надвигающаяся смерть разливается и по мне, окутывает холодом, отнимает силы. Мы ведь связаны навсегда, живем, пока жив другой. И мне почему-то даже не жаль, что оно так, потому что связь с ним того стоила, жаль другое:
«Арен, прости, что я так и не подготовилась к свадьбе».
«Ничего страшного...»
«Я люблю тебя, правда, просто... я мечтала о... я часто свою свадьбу представляла раньше, и всегда там были родители, знакомство жениха с ними, и... наверное, мне трудно было расстаться с этой мечтой, с этим привычным образом».
Боже, ну почему я говорю сейчас о таких глупостях? У нас мир умирает, мы умираем, а я... с другой стороны, мой мир — это Арен, и объясниться с ним надо, и это последнее, что я могу.
«Ничего страшного, — тускло звучит его ответ.
Хочется выть, но... не могу: я просто парю в беспросветной тьме, и только золотая, истаивающая нить связывает мое сердце с где-то потерявшимся в этой темноте Ареном.
Во тьме прорезается золотая полоса. Она расширяется, ослепляя сиянием, огромная настолько, что обзора не хватает одновременно увидеть оба ее края.