И тогда мы впиваемся в него когтями, бьем золотой и черной магиями — вчетвером, слаженно, быстро и молча, так что сразу понятно: демоны тоже ограничены во времени. Когти скользят по облакам, оставляют едва заметные царапины.
Последний раз взвывает флейта Нергала, и он растворяется вместе со своей блеклой луной.
Магарет, щуря сияющий глаз, наблюдает, как мы царапаем иномирную тварь, пытаемся пробить, прорезать, прожечь щит грозовых облаков. Опускает на землю стеклянно поблескивающую фигуру профессора Огнада и мгновенно исчезает вместе с гигантским троном.
— Проклятье! — рычит Арен, все отчаяннее царапая облачный щит, выдыхая струи голубоватого от накала пламени.
«Две минуты», — напоминает Великий дракон.
А ведь нам надо обе части Безымянного ужаса уничтожить!
— Переворачиваем! — рявкаю я. — У него дырка в брюхе!
Точнее, в боку, но какая разница. Я подсовываю когтистые лапы под край монолита Безымянного ужаса, Арен тоже, и демоны, решив, что мы что-то придумали, подцепляют когтями эту тварь.
Мы дергаем Безымянный ужас вверх.
Еще рывок! Еще! До боли в мышцах, до треска гигантских костей.
Арен и демон напрягаются сильнее, рычат. Их огромные мышцы раздуваются от натуги.
Быстрее! Быстрее! Быстрее! Наше время истекает. В глазах на миг темнеет от напряжения. Яростнее рычат Арен с демоном.
«Давай же, давай, — умоляет Пушинка. — Мы чувствуем ее — искру нашего мира!»
В отрывшуюся щель они чуть не ныряют — приникают так близко. Их тела наполняются зеленоватым светом. Искра целого мира в Безымянном ужасе — не удивительно, что с помощью такой силы он защищает себя от наших божественно усиленных тел.
«Минута, золотые мои...»
Инаи растут стремительно, легко. Мы отклоняемся, отжимая края пробитой Хаосом раны Безымянного ужаса. Увеличившиеся в десять раз инаи с радостным криком взвиваются в небо, оставляя за собой шлейф зеленоватого света. И броня Безымянного ужаса под нашими когтями становится мягче, податливей.