Мы въезжаем в ворота, Алессандро паркует внедорожник на бордюре у участка и оборачивается ко мне.
— Я ненадолго. — Он подносит мою руку ко рту и целует в середину ладони. — Хочешь пойти со мной?
— Да, но только если ты сам этого захочешь, — тихо отвечаю.
— Я хочу, — кивает он.
Мы выходим из машины, Алессандро берет меня за руку и ведет по широкой гравийной дорожке через кладбище. Я смотрю на наши переплетенные пальцы, немного нервничая от того, что ждет нас впереди. Мы шагали по узкой дорожке, не произнося ни слова, пока не дошли до белого мраморного надгробия.
Он выпускает мою руку, и я на мгновение закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Что увижу, когда открою их? Он скажет мне, что передумал?
Я набираюсь смелости и смотрю правде в глаза.
Алессандро стоит рядом со мной и развязывает узел кожаного ремешка на левом запястье.
— Прощай, Натали, — говорит он грубым голосом и целует меня в макушку. — Пойдем, детка.
* * *Часы на комоде показывают пол-одиннадцатого, отражаясь на окне, за которым ночь.
На полу лежит небольшой рюкзак, заполненный лишь наполовину. Я не хочу брать с собой ничего, купленного на деньги мужа, поэтому взяла только леггинсы, несколько топиков и нижнее белье.
Услышав шаги в коридоре, я вскакиваю с кровати и бегу к двери с мобильным телефоном и рюкзаком. В коридоре темно, единственный свет исходит от люстры над лестничной площадкой в конце коридора, которая освещает фигуру в нескольких шагах передо мной.
Сумка и мобильный телефон выскальзывают из рук и с шумом падают на пол.
— Куда-то собралась, bellissima?
Я замираю, не в силах пошевелиться, ноги словно приросли к полу. И даже не могу говорить.
— Мне недавно позвонили. — Рокко делает шаг вперед. — И рассказали о званном ужине, на котором моя жена, очевидно, целовалась со своим телохранителем. Надеюсь, это неправда?
Слова не идут на язык, могу лишь стоять и смотреть на мужа. Рокко наотмашь бьет меня по лицу с такой силой, что я отлетаю к стене.