Можешь уйти от меня или даже встретиться с Малеком – и все равно оно будет твоим. Я уже смирилась с тем, что никогда тебя не разлюблю.
Ксейден двигался быстрее, чем я видела: в мгновение ока его руки были на моей заднице, а я – прижата к его груди.
– Останови меня, если я перейду черту.
И это было единственным предупреждением перед тем, как его губы впились в мои.
Он овладевал моим ртом, как в первый раз, проворными умелыми движениями языка, просто-таки уничтожая меня в самом лучшем смысле этого слова.
Когда он так накинулся на меня, я не могла себя заставить задуматься, почему он целует как в последний раз. Мир пошатнулся, я прочувствовала спиной кровать – и волновало меня только то, чтобы он не останавливался никогда. И так можно жить вечно, не сдвигаясь с места, если его губы прижаты к моим.
Мои бедра подались ему навстречу, он оказался между ними, и я издала стон уже от одного его веса. Из-за того, что ограничиваться приходилось только поцелуями, они были такими горячими, будто мы отчаянно выжимали все возможные ощущения из простого, но в то же время бесконечно сложного соприкосновения губ.
Безумие. Это наше влечение – всегда самое сладкое безумие. Ксейден – голод, который мне никогда не утолить, удовольствие, которое никогда не надоест. Только он."
"Я обхватила его ногами и целовала со всем томлением, что копилось во мне в последние недели. Он всосал мой язык к себе в рот – и я всхлипнула, чувствуя, как жар приливает к коже и кипятит мой разум.
– Я люблю тебя, – сказал он в мои губы, двигаясь на мне.
– Я люблю тебя. – Признание оборвалось на резком вдохе, когда я почувствовала, как у него стоит на меня. Мои руки скользнули по его мускулистой спине под летной курткой. – Мне тебя не хватает.
– Вайолет, – простонал Ксейден, и его руки схватили мои, прижали к кровати над головой… нет. Не руки.
Тени.
У меня перехватило дыхание. Он удерживал меня в более чем добровольном плену, покрывая поцелуями снова и снова, – пьянящий коктейль нужды и властности в паре с решительной сдержанностью.
Он провел тыльной стороной пальцев по моей шее – и от чистейшей электрической похоти, пронзившей тело, по мне пробежали мурашки.
– Проклятье, у тебя такая мягкая кожа.
Мой единственный ответ – всхлип, потом – стон, когда за пальцами пришли губы.
«Да. – Мои руки рвались из сплетения теней, я изогнулась ему навстречу. – Все еще просто поцелуй».