Когда полковник Аэтос случайно проговорился и высказал недовольство тем фактом, что король Таури так обрадовался возвращению Аарика, что запретил вообще любые формы наказания, эмоциональное облегчение мгновенно повлекло за собой чувство всеподавляющего истощения. И все же я не стала просить отсрочки от бесконечного допроса. Я руководила этой миссией, и если этот длительный допрос – мое единственное наказание, я собиралась принять его без жалоб. Особенно зная, что другие члены отряда в безопасности.
Меня столько раз и в течение стольких часов заставляли во всех подробностях пересказывать детали нашего путешествия, что я даже забеспокоилась.
Я видела то, чего он никогда не увидит.
Прямо как мой отец.
28 марта, в последний день наших мучений, Миру и Гаррика отправили обратно на фронт. Дрейк отбыл в Кордин. Бреннан прилетел из Аретии, чтобы восстановить мои ребра. Ксейдена возвратили на должность профессора и утащили на заседания Сенариума.
А все остальные вернулись на занятия."
"Несмотря на то что я пропустила больше трех недель, я безнадежно отстала только по физике и самую малость запуталась в истории – и то потому, что все мои изыскания перед путешествием не имели никакого отношения к завоеванию Сигнисена Брейвиком при Пороме I.
И лишь инструктаж, проведенный в день нашего возвращения к учебе, показал, сколько ущерба можно было нанести за три недели.
– Но это невозможно, – прошептала я, разглядывая карту.
Сколько темных заклинателей требовалось, чтобы так быстро взять под контроль такую большую территорию? Мы с Ри все утро провели, наверстывая упущенное, но о таких масштабах не было и речи.
– Это происходит быстро. – Рианнон достала ручку и тетрадь.