Нельзя дать ускользнуть ни одной виверне.
– Может, вы хотя бы рассмотрите возможность укрыться? – поинтересовалась я у жрицы, забравшись наверх.
– Даже не подумаем. – Она оценивающе посмотрела на меня, затем ее взгляд задержался на серебристой половине моей косы. – Ты тоже красишь волосы щелоком и соком цветка манваса, как и мы?
Я вскинула брови. Она хоть понимает, в какой опасности мы находимся? Сейчас было совершенно неподходящее время для этого разговора.
– Они всегда такими были.
– Неужели? – Жрица нахмурила татуированный лоб.
– Данн сюда не явится и не возьмет в руки оружие, – возразила я, хотя и понимала, что спорить бессмысленно.
Затем повернулась и встала рядом с ней.
Тэйрн расположился слева, давая мне отличный обзор на трех приближающихся виверн, а Фэйге справа готовилась к взлету.
– Разумеется, нет.
– Ну, ее никогда не почитали за трезвость суждений.
Я добавила пункт «служители храма» к все растущему списку уникальных мыслительных процессов, которые я никогда не смогу понять, и приоткрыла дверь библиотеки ровно настолько, чтобы проверить. Сила наполнила мои вены, словно горячая вода, выплеснутая на солнечный ожог, и я медленно сделала вдох, принимая боль и устанавливая новую отправную точку.
«Почему Фэйге не взлетает?»
«Командир отряда тебя не бросит», – ответила Андарна.
Проклятье. Я вскинула правую руку…
– Давай обойдемся без этого, – произнес знакомый голос откуда-то слева от меня.
Я резко повернула голову, и страх приковал мои ноги к полу храма. Я выхватила кинжалы.
Теофания.
Голова Тэйрна также повернулась на звук голоса. От драконьего рычания завибрировал пол, по нему запрыгали рассыпанные угли. Служители вокруг нас ахнули.
«Взлетайте, пока она вас не высосала», – попросила я Тэйрна с Андарной, но они оба, верные своей природе, остались на месте.
"– Только подними клинок или попробуй сотворить чары, и я убью вас всех. Но если пойдешь со мной, я сохраню всем остальным жизнь, – произнесла Теофания, стоя у основания лестницы.
Ее темно-фиолетовая туника резко контрастировала с бледной кожей, красные вены у глаз пульсировали в такт биению сердца. Теофания устало улыбнулась, и ее улыбка еще больше встревожила меня из-за промелькнувшего в ней удовлетворения.