Затем я вынырнула и принялась подбирать подходящие слова. Простое удовольствие от того, как его руки намыливали мне волосы, дало мне проблеск надежды на то, что я смогу вновь почувствовать что-то хорошее.
– Мне кажется, я знаю, почему всадники умирают, если умирает их дракон.
Его руки замерли, затем продолжили.
– Почему?
– Дело не только в недостатке силы, – принялась я размышлять, набирая воду в ладонь, а затем позволяя ей вытекать между пальцами. – В тот момент я не знала, кто я, где мое место и зачем мне вообще дышать.
– Тебе пока и не нужно. – Ксейден уселся на краешек ванны.
– Нет, нужно. Мира и Бреннан говорят сейчас о том, что западная линия фронта рушится и тысячи людей бегут в твою провинцию. Я все верно расслышала? – Я склонила голову. – Еще плохие новости есть?
– Есть, – без колебаний ответил он.
– Кроме Джека Барлоу, – перебила его я.
– Рад видеть, что твое чувство юмора не пострадало. – Он приподнял покрытую шрамами бровь. – Никто не ждет, что ты будешь хоть сколько-нибудь близка к полной функциональности.
– Я жду.
Дело не позволит мне снова забраться в эту кровать. Я тянулась к Тэйрну и пыталась игнорировать зияющую пустоту в том месте, где должна была быть Андарна.
– Тогда вопрос вот в чем.
– Я знаю.
Я крепко сжала губы. Мне хотелось, чтобы он обо мне позаботился, но мне было нужно, чтобы он надрал мне задницу, а нужда всегда пересиливала желания. Я опять с головой ушла под воду и принялась смывать мыло с волос, задержавшись в абсолютной тишине на мгновение дольше, чем требовалось.
– Принесешь форму из шкафа? Мне нужно одеться.
Ксейден кивнул и поцеловал меня в мокрый лоб.
– Сейчас вернусь.
К тому времени, как Ксейден вернулся, я как раз вытирала волосы и тело, позволяя воде стекать на пол. Он передал мне мои вещи, на его лице явственно отражалось нежелание.