Или Плохих? Наверное, Плохих Асадовых правильнее всего. И когда стюарт приходит сообщить, что самолет начинает снижение, мне даже жаль их будить.
***— Мне нужно кое-что вам сказать, — Артем садится перед диваном на корточки и обнимает детей за коленки. — Это важно.
К самолету уже подвезли трап, и мы готовимся к выходу. Но Артем задержал нас, усадив в ряд на диван.
— В вашем городке меня мало кто знал. Здесь ваш папа достаточно известная личность.
— Хорошо, Артем, мы поняли, — героически подавляю порыв спрятать руку за спину. А лучше сунуть ее под холодную воду, настолько горит кожа в месте прикосновения.
— Я не прошу вас быть лучше или хуже, — мягко продолжает Артем, сильнее сжимая ладонь. — Я хочу, чтобы вы были сами собой. Договорились?
Он смотрит на меня точно так же, как когда протягивал персик.
— Договорились! — дружно отвечают дочки.
— Вот и хорошо, — он протягивает руку к моему затылку. — Позволь тогда, Аленька…
Не успеваю опомниться, как он распускает тугой узел, и волосы рассыпаются по плечам. А я так старательно их закручивала…
— Хочу, чтобы мне завидовали, — негромко говорит Артем, расправляя локоны.
Он смотрит прямо в глаза, и мне остается только ждать, кто первый меня сожрет изнутри — мои мурашки или мои бабочки.
***Артем недооценил интерес медийщиков к своей персоне. В аэропорту нашего прилета ждет довольно приличная толпа людей с камерами и микрофонами.
Стоит оказаться в зоне видимости, они на всех парах бросаются к нам. Охрана вмиг окружает нас плотным кольцом, но медийщиков это мало волнует.