Если он еще раз явится, переломают ему ноги.
Больше я ничего не смогла добиться. Мой день рождения празднуем в «Параллели» в горах. Пока Артем говорит поздравительные слова, несколько раз останавливается, и у меня тоже перехватывает дыхание.
Когда выносят красиво упакованную коробку, я все еще не догадываюсь.
— Это не подарок, Аленька, — произносит хрипловатым голосом муж, — я просто возвращаю тебе твое.
Его напряжение передается мне, волнение зашкаливает. Разворачиваю подарочную упаковку и открываю коробку.
Бумаги. Документы. Беру первый, читаю, и слезы брызжут на листок. Поднимаю глаза на Артема, лист дрожит вместе с рукой.
— Тем, это…
— Да, Аленька, это дарственная на твое имя. Я выкупил у Берсенева отели Павла, теперь они твои.
Реву в голос, бросаюсь ему на шею и выбрасываю из головы все догадки об отчиме, который утверждал, будто отели Артем у него отобрал. Что ж, отобрал так отобрал.
Галина с сестрой, бабушка, Георгос и остальные гости аплодируют, а я прячу на широкой груди мужа заплаканное лицо.
Еще одним неожиданным подарком ко дню рождения становится издание моих сказок. Это тоже муж постарался. Он лично вел переговоры с издателями, а когда сказки взяли на верстку, дал задание своим рекламщиками запустить рекламную кампанию по продвижению моих книг.
Ночью не могу уснуть, кручусь и думаю о братьях. Да нас родила одна мама, но… Но я не чувствую в них родную кровь. Мы чужие друг другу, в детстве они меня сторонились, сейчас им на меня наплевать, как и мне не них.
Артем сказал, что дом и деньги у Берсенева остались. Это в сотню раз больше, чем было у меня семь лет назад, когда я, беременная, работала ночной горничной.
Выбрасываю всех Бересеневых из головы, а сон все не идет. И тут меня как простреливает, я даже в кровати сажусь.
— Что, Аля? — поднимает голову заспанный Артем. — Что-то случилось.
— Тема, — шепчу и нащупываю его за руку, — я знаю. Знаю как назову отели.
— И как? — спрашивает он сонным голосом, и я выдаю на одном дыхании:
— «Меридиан».
— Гениально! — Артем целует меня в висок и тянет к себе на грудь. — Ты не будешь менять звездность?
У Берсенева отели были трех- и четырехзвездочными.