Портативная американская радиостанция Бревадзе пропищала сигналом вызова. Заместитель взглянул на босса и поднес станцию к щеке:
– Григорий на связи! ... Докладывай!
Выслушав оппонента и отключив рацию, Бревадзе сказал:
– Ну вот и все, босс! Ринат Тунаев мертв! А вместе с ним и водитель, и два человека охранения, преданных ему!"
"– Надеюсь, Зураб сделал все, чтобы расстрел машины Тунаева можно было представить результатом вылазки осетинских сепаратистов?
– Он выполнил все пункты инструкции. На месте происшествия, в роще, оставлен труп осетина, захваченного в Южной Осетии.
– Хорошо! Зураб отошел от места засады спокойно?
– Да! Сейчас он и его люди едут в Тбилиси. Сюда они прибудут завтра!
Кандеашвили вздохнул:
– Трудная у нас работа, Григорий! И неблагодарная.
– Разве нам мало платят?
– Да я не об этом. Не оценят, боюсь, потомки наших усилий. Не поймут, ради чего мы воевали. Сардикашвили скоро уйдет. Замены ему из США нет. Значит, к власти реально может прийти оппозиция. И все изменится! Все!
– Но, тогда, босс, может, нам не стоит рисковать и пытаться провести операцию «Тупик»? А подумать, как обустроить собственное будущее?
– Оно, Григорий, зависит от американцев.
– Что ж! Значит, работаем!
– Да, Григорий, работаем!
– Я буду у себя!
– Хорошо! Сейчас у нас одна задача – ждать поступления уточненных разведданных из Москвы! Ну, а потом мы покажем миру, что Грузия не сдалась. И никогда не сдастся! Иди!
Заместитель покинул из кабинет Кандеашвили.
Григорий сканером проверил помещение. Оно не прослушивалось. Судя по всему, Кандеашвили доверял своему новому заместителю. Да и повода сомневаться не было. Бревадзе подчинили Кандеашвили личным приказом Сардикашвили. Подобная акция считалась невозможной, но резидентура российской разведки сумела сделать это.
Бревадзе достал из кейса спутниковый телефон, на пользование которым имел разрешение Реваза. Набрал длинный номер. Ему тут же ответил знакомый голос генерала ФСБ Круглова:
– Слушаю тебя, «Эльбрус»!
– Примите информацию по совещанию в Гори!
– Говори!
Бревадзе быстро, но подробно доложил своему непосредственному начальнику в Москве все, о чем велась речь в кабинете Кандеашвили.