Больше ничего. Девушка закрыла глаза. Постепенно успокоилось сердце, оно уже не рвалось наружу, как птица из клетки, отпустило удушье, притупилась боль. Дрожь сменилась выступившим липким потом. Ирина впала в тяжелое забытье, не реагируя на судороги, пробивавшие ее миниатюрное, красивое, голое и беззащитное тело. Однако недолго длилось забытье.
Скрежет ключа в замочной скважине, как выстрел, ударил в тишине, вернув Ирину в сознание боли, страха, удушья! Она с ужасом смотрела на железную плиту, представляющую собой дверь.
– Ух, ты! Да наша сучка разделась?! Нормально! А какая киска, сиськи?! Ништяк! Эй, овца! Ты еще живая?
Ирина не смогла ответить.
Да это и не требовалось обладателю похотливого, пьяного голоса.
– Живая! Бабы, что кошки, живучи, твари.
Девушка наконец смогла открыть глаза. И увидела молодого мужчину в спортивном костюме, в одной руке державшего за горлышко начатую бутылку водки, в другой – какой-то сверток.
Тот расплылся в ухмылке:
– Очухалась, Ирюнчик? Как дела, шлюшка? По члену еще не соскучилась? Наверное, соскучилась, иначе чего заголяться стала бы?! А ну-ка раздвинь ляжки, ужас как люблю смотреть на ваши дырки перед тем, как трахать их по очереди.
Ирина, разлепив губы, еле слышно прошептала:
– Мне плохо! Очень плохо!
Мужчина изобразил удивление:
– Да что ты говоришь? Неужели плохо?
Девушка повторила:
– Плохо!
– А подлечиться хочешь?
В ответ слабое:
– Да! Помоги!
Мужчина усмехнулся:"
"– Помочь? Но здесь не богадельня, бесплатно ничего не делается.
Ирина спросила:
– Чем? Чем заплатить?
– Собой, дурочкой, собой! Что еще с тебя взять?
– Делай что хочешь, только помоги!
– Вот это другой разговор.