Вполне возможно, что фонд прямых инвестиций не пригласил Ярослава, учитывая, что у Ломакина к нему личная неприязнь. Мне становится досадно от запрета Никольского на общение с Глебом. Это моя работа! Почему она должна зависеть от того, с кем Ярослав в хороших отношениях, а с кем нет? Почему он вообще мне что-то запрещает? Меня распирает возмущение, но я решаю не подавать вида и не раздувать скандал.
— Расскажи мне про свои предыдущие отношения? — кардинально меняю тему.
Ярослав удивленно на меня смотрит.
— Что? — рявкаю.
— Алена, мы лежим голые в кровати после секса. Зачем ты тянешь в нашу постель третьих лиц?
— Мы только что обсудили Самойлову и Ломакина, так что у нас и так уже групповуха.
Ярослав громко смеется. Мне тоже становится смешно, и я слегка хихикаю, радуясь, что удалось разрядить напряженную обстановку.
— На самом деле в моей личной жизни не было ничего интересного, — говорит, отсмеявшись.
— Как это? У тебя не было серьезных отношений, что ли?
— Нууу… — тянет.
Если у нее есть, за что подержаться, значит, она мне подходит. Если нет, значит, нет."
"Но ближе к тридцати я наелся внешней красотой, и мне уже стало мало сисек и задницы. Появилось желание иногда о чем-то разговаривать с девушкой, а не только заниматься сексом.
У меня была череда каких-то содержанок, абсолютно пустых и неинтересных. Они хотели от меня только деньги и дорогие подарки, больше ничего. Я не жадный и готов полностью от А до Я содержать свою женщину, но не когда она со мной только из-за денег.
Три года назад у меня появилась девушка, все было нормально, но наши отношения продлились только год.
Возникает пауза. В начале его рассказа я воодушевилась, подумав, что я первая девушка, по отношению к которой Ярослав настроен серьезно (серьезно ведь?), но вот конец меня расстроил.
— Почему вы расстались? — напряженно спрашиваю.
— Она была карьеристкой. Ей предложили работу за границей, и она согласилась.
А я не стал ей препятствовать.