Ника сильно переживала, а бывший муж превратился в заботливого джинна, готового в любой момент прийти на помощь. Впрочем, он всегда таким был.
Выяснилось, что экс-тёще не хватает некоторых вещей, и Алексей тут же помчался в Новороссийск, а на следующий день съездил туда снова.
К теме, поднятой три дня назад, Васнецов не возвращался. Смотрел на Нику по-прежнему жадно, едва скрывая страсть, но держался корректно. Правда постоянно мимоходом задевал то бедро, то локоть Вероники, но это, конечно, происходило совершенно случайно.
Каждый раз Нику от этих прикосновений прошибало электричеством. Она не могла себя обманывать — ей было приятно, когда мужчина до неё дотрагивался. Обида тлела в груди затухающим костром, но тело рвалось к Васнецову. Ночью, засыпая, Ника представляла, что лежит на широкой и горячей груди Алёшки, а он гладит её по спине, убирает волосы, чтобы не мешали, щекочет ухо горячим дыханием, скользит губами по щеке…
Она по нему соскучилась.
В пятницу Алексей повёз в больницу передачку — пирожки, пожаренные Вероникой.
— О, как вкусно пахнет! — воскликнул он, появившись в квартире, и шумно втянул аромат свежей выпечки. — А мне можно будет один пирожок заточить? — неуверенно спросил, когда отправлялся в путь.
— Конечно! — Ника хлопнула себя по лбу. — Вот я глупая, не предложила тебе. Извини, я так все эти дни переживаю из-за мамы, что совсем ничего не соображаю. Подожди, я отдельный пакет для тебя соберу, будешь есть в дороге.
— Спасибо.
— Тут твои любимые — с капустой.
— Вау! — облизнулся Васнецов и вздохнул.
Видимо, едва не сказал: «Сто лет их не ел». Но тут же представил, как бывшая супруга презрительно щурит синие глаза: «А кто в этом виноват?»
Поэтому Алексей предпочёл промолчать. Он заграбастал свёрток с пирожками, взял пакет для тёщи и отправился в путь…
Теперь, когда мама была в больнице, Ника уже не могла так запросто отлучиться из дома при первой необходимости. А её донимал Виктор Палыч.
— Немедленно приезжай.
— Или верните аванс, или отдайте проект другому сотруднику, — отрезала Ника и удивилась, насколько твёрдо прозвучал её отказ. Голос даже не дрогнул. А ведь она никогда не решалась перечить директору «Эллипса».
Но сейчас стала более уверенной.