Какая вы злючка, однако!
«Он ещё и обзывается, кабан жирный!» — рассердилась Ника. Сколько она времени из-за него потеряла, уже давно могла бы быть дома, с семьёй…
— Но именно это и произвело на меня впечатление… Вероника, видите ли… Я только о вас и думаю. С самой первой встречи, как пришёл в «Эллипс» и вас увидел. А теперь ещё узнал, что вы мать-одиночка, сына одна воспитываете… Мы с вами родственные души, правда же?
— И?
— У нас много общих тем, мы могли бы обсудить их за ужином.
— Нет.
— Эх… Ладно, Вероника, ходить вокруг да около не буду, скажу напрямую.
— Что-что?
— Да. Давайте будем активно встречаться, но не только по работе, а ещё и так. Вы не пожалеете.
Ника с изумлением взглянула на Альберта. Она не понимала, чего он добивается. Тот конкретизировал предложение:
— Я мужчина видный и обеспеченный. Не жадный. Вы ни в чём не будете нуждаться.
— В смысле?
— Что — в смысле! — фыркнул кабан. — Что тут непонятного, Вероника? Всё предельно ясно.
— Постойте… Вы меня своей содержанкой хотите сделать? — Пытаясь унять нервную дрожь, Ника крепко сцепила руки в замок.
— А в чём проблема? Нелегко вам одной, я же вижу. Так от вашей красоты скоро ничего не останется. Ребёнка тянете, а я-то знаю, какие с дитём расходы.
— Я прекрасно справляюсь!
— Да? Не заметно. Уж простите. Одежда у вас… мм… скромненькая… Кроссовочки китайские… Больно видеть, когда такая красавица вынуждена экономить и не может себе позволить то, чего заслуживает.
Вероника опустила голову, она изо всех сил старалась сдержать эмоции. Внутри плескалась кипящая лава. Хотелось сразу послать этого новогоднего оленя далеко и надолго, а ещё лучше отлупить его сумочкой по толстой морде. Но она боялась, что он или въедет куда-нибудь, или ударит её в ответ.
Даже если просто наорёт — всё равно страшно. Сейчас Альберт разговаривает вежливо, но если он разозлится, то наверняка наговорит жутких гадостей.
Двери по-прежнему были заблокированы, внедорожник мчался по вечернему городу. Ника попала в западню. А ей немедленно надо вернуться домой. Волнение за маму и детей мешало сконцентрироваться, сердце громко стучало — но не в груди, а прямо в горле.