– Вьётесь вокруг Кирилла… Думаете, вы для него что-то значите, потому что когда-то подсуетились и умудрились от него родить? Да вы ему даром не нужны, ему только сын нужен! Только из-за него он с вами ещё разговаривает, иначе давно бы отправил подальше. Баб у него и без вас хватает, каждый вечер новую красавицу сюда приглашает. И все они, между прочим, шикарные и стильные, а не такие простушки, как вы!
Я застыла, поражённая словами злой женщины. Понимала, что она постаралась ударить побольнее – интуиция опытной склочницы подсказала ей моё самое уязвимое место.
Анечка продолжала плакать у меня на коленях. Она обхватила меня ручками и уткнулась лицом в грудь. Её маленькие плечи содрогались от безутешного горя.
– Уйдите отсюда, – бросила я няне. – Немедленно.
– Куда я пойду? Это, вообще-то, мой номер!
Вот наглая, а?
– Хорошо, тогда мы сами уйдём.
– В люкс идите, – буркнула няня. – Там никого нет.
Я подхватила Анечку, она сразу обвила руками мою шею, и мы вместе отправились в соседний номер. Валентина Николаевна, презрительно щурясь, открыла картой дверь, впустила нас внутрь и тут же скрылась.
– Солнышко, а где твой папа? – спросила я малышку.
– Он… он… по делам… уехал, – с трудом ответила Аня.
– А его помощник?
– Он тоже… Как я буду… буду жить? Лысая! Лысая! – снова заревела малышка.
– Да что ты говоришь, зайчонок! У тебя роскошные волосы.
– Ы-ы-ы-ы…
Мы уселись в обнимку на огромный диван. Я понимала, что пока не прекратилась истерика, бесполезно что-то объяснять ребёнку.
Поэтому я просто держала Анютку в объятьях и укачивала её. Даже начала напевать колыбельную, которую до сих пор пою на ночь Олежке. Хотя сын каждый раз напоминает, что он давно вырос, стал взрослым мужиком, которого нежностями не проймёшь, но всегда соглашается ещё разок послушать песенку – так и быть, давай, мамуль, я же знаю, тебе самой хочется.
Постепенно Аня успокоилась, но всё ещё судорожно всхлипывала.
– А давай мы пойдём умоемся? – предложила я.
Малышка молча кивнула и в ванной комнате дала умыть себя прохладной водой.
Ну вот, уже легче."
"Затем мы снова вернулись на диван.
– Пой ещё, пожалуйста.
Я снова, как акын, затянула незамысловатый мотив. Мне нетрудно, лишь бы ребёнок успокоился. Да я и сама успокаивалась под своё монотонное мурлыканье.
Но Анечка вдруг вывернулась из моих рук, спрыгнула на пол и куда-то понеслась.