Может, начать носить его с собой на учебу?
Задумалась так, что чуть не проехала свою остановку! Выбежала последней, чудом успев проскользнуть через закрывающиеся двери, что не прибавило любви к наглому оперу.
Во дворе тоже озиралась так, что голова закружилась. Выдохнула и побрела к своему подъезду, мечтая поскорее подняться домой и снять туфли.
Открыла дверь своим ключом, вошла и с порога громко сообщила:
— Мам, я дома!
— Ужинать будешь? — заботливо прокричала родительница из кухни.
— Буду!
Я скинула наконец треклятые туфли, блаженно закатила глаза и уже собралась идти в свою комнату, как мне навстречу из своего импровизированного кабинета вышел папа, натирающий свое любимое охотничье ружье.
"Папа был охотником и рыболовом до мозга костей и даже переоборудовал под свои «игрушки» кладовую, пожертвовав квадратами их с мамой комнаты. Отец мой ростом почти не уступал оперу, чтоб ему всего и побольше, носил густую бороду и радовал слух окружающих басом, когда пытался что-то сказать. Это за пределами дома.
В родных пенатах он был маминым зайчиком. Домашним. Ехать в дальние дали, чтобы добыть шкуру мамонта, ему позволялось только один раз в месяц. Все остальные дни папа любовно протирал свои многочисленные «игрушки», раскладывал по цвету и размеру блесны и крючки для рыбалки и ностальгировал о тех годах, когда не был женат и практически жил в диких лесах, выслеживая медведя-гризли, не меньше.
— Привет, пап!
— Как дела? — ровно уточнил папа.
— Отлично! Или нет?
— Да, — заверил меня папа, но как-то неубедительно.
Вздохнул и жестом указал на стену.
— Опять Лола? — фыркнула я, слыша стоны страсти, издаваемые моей соседкой.
Лола была примерно моей ровесницей, жгучей брюнеткой и, откровенно говоря, красавицей! Такой, что мужчины сворачивали шеи, даже когда она просто выходила вынести мусор. Удачно вышла замуж на нашего соседа — довольно неплохого адвоката. И спустя три месяца после бурной свадьбы мы всей семьей начали покупать по вечерам попкорн и слушать крики пожилого служителя Фемиды, который стал обзаводиться просто королевским размером рогов.
В последний раз был опер Чингачгук. После него было затишье в три месяца, и вот опять у Лолы новый любовник, которого застал чувствующий рогами измену муж.
— Выгнал бы он ее, — вздохнула мама, вставая рядом с нами.
— Последняя любовь, — вздохнул папа.