А я подхватила сумку, телефон и ушла по-английски. Заперла дверь и все-таки открыла сообщение.
Во весь экран светилась довольная физиономия опера с подписью:
«Цветочек, первый подвиг выполняется согласно устному приказу. Работаю!»
Я выдохнула. Потом еще раз. И еще, до тех пор, пока голова не закружилась.
«Слишком довольное лицо у вас, Евгений. Не верю!»
Спустя пять минут опер исправился. Смастрячил грустную моську, явно найдя вдохновение у рыжего кота из Шрека:
«Так пойдет?»
«Все равно не верю!»
«А так?» — и снова фотография.
«Громов, прекрати слать мне свои фото, зло во плоти! От вида твоего лица у меня сердце меняет место жительства!»
«Это любовь, пельмешка!» — и еще одна фотография.
Да он издевается!
Я нервно спрятала мобильный в карман, выскочила на улицу и схватилась за сердце. У подъезда стоял и явно меня поджидал следователь-паркурщик Макс — вторая жертва коварства Лолы. Они решили, что флюиды Лолы долетели до меня и решили сделать меня призом лучшему работнику месяца?! Не отделение полиции, а сборище кроликов, ей-богу!
— Привет, Лиля! — обрадовался Макс.
Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.
— Привет! — отсалютовала я. — Снова пришел благодарить за спасение? Не стоит!
— Нет, — Макс смутился, — просто в тот раз так неудачно вышло…
— В тот, когда ты сбежал и оставил меня одну в компании Громова? — ядовито уточнила я, старательно игнорируя вибрирующий мобильный в кармане.
— Я думал, вы друзья.
— А, ну если ты думал, — протянула я.
— Поехали, отвезу. Нам по дороге. Я с дежурства, живу недалеко от твоего университета.
Вибрация телефона в кармане доводила до неистовства. Я достала мобильный, взглянула на экран, совсем не удивилась, что звонит опер, и разозлилась.
Отклонила вызов, подошла к обалдевшему Максу, сделала селфи и отправила Гению с подписью «Сейчас занята, позвони позже!»
Отключила телефон и убрала его в сумку.
— Сама дойду, — отмахнулась я.
— Что это было? — удивленно поинтересовался Макс, имея в виду мою шалость с фотографией.
— На память, — очаровательно улыбнулась я и ускорила шаг.
Макс за мной не пошел, задумчиво провожал взглядом, стоя памятником самому себе в лучах рассвета.
Дошла до остановки, села в автобус и задумалась. Опять! О чертовом опере, который не понимал слова «нет».
Как дочь охотника я могла с уверенностью сказать — если папа заметил добычу, то уже не отпустит. До тех пор, пока не поймает.