Мол, скандал был тогда до небес. Отец был в ярости и отказал старшему сыну от дома, обвинив в страшном мезальянсе. Как можно понимать, скандал со временем утих, только вот надо было знать местных – о таком поступке не было забыто и супругу корыстолюбца в приличное общество не приглашали. Я осуждающе посмотрела на оживлённую бабулю, которая вывалила на меня ворох наисвежайших сплетен о присутствующих тут леди и джентльменах. Правда, бабка была в своей стихии, едко вставляя собственные реплики в благодарственные ответные речи гостей, заставляя меня краснеть от безуспешных попыток не рассмеяться.
"- Тебе не стоит так сильно надувать щёки, моя дорогая! – успевала наставительно вещать баба Филя. – В противном случае ты становишься похожа на озабоченного хомяка.
В ответ на это я молча кивала и проклинала вечер, тянувшийся бесконечно. Впрочем, тут я дала маху: бабка решила, что она достаточно украшала собой мероприятие, а потому может и откланяться.
Одним словом, моё мнение не учитывалось, и Филиппа, опираясь на трость, направилась в сторону выхода, громогласно сообщив при этом всем, желающим услышать, что у неё открывается приступ неудержимого энуреза каждый раз, как приходится лицезреть столько унылых и постных физиономий.
- А недурно мы нынче провели время, не так ли? – осведомилась у меня баба Филя, больно пихнув в бок острым локтем.
- Угу, было очень весело, - вздохнула я, потирая ушибленный бок.
- Ну, ничего… - покачала головой в такт собственным мыслям Филиппа. – Вот приедем в твою убогую лачугу, чай, тоже скучать будет некогда. Так что ты там говорила по поводу закупки зерна на посадку?
- Да, миледи, - осталось только вздохнуть мне. – Я изучила все предложения, что были в свободном доступе. Выходит так, что обращаться к тем же россам – дело зряшное. И дорого, да и доставка будет слишком долгой.