Взять хотя бы меня: думала ли я, очнувшись в убогой лачуге, что новая жизнь заставит меня понять, что весь мой предыдущий опыт никуда не годится и что я смогу полюбить своего мужа искренне и беззаветно? Последняя мысль заставила меня оторопеть. Покатав её и так, и этак, я поняла, что так и есть. Странно? Более чем. Но не для меня теперешней.
- Марк? Ты не спишь? – я попинала мужа и, добившись утвердительного мычания от него, пафосно сообщила: - Ты знаешь, что я люблю тебя?
- Да, конечно, спи! – невнятно пробормотал супруг и подгрёб меня к себе.
А я… а я и возмущаться не стала!
Наконец, настал долгожданный праздник у Гордонов, и мы выехали на рассвете, предварительно поставив на уши весь дом. Марк считал, что уже достаточно прохладно, а потому меня укутали в тёплый плед, под спину подложили маленькую подушечку и принесли скамеечку для ног. Я же, видя всю эту возню вокруг моей персоны, не решалась сказать, что вполне обойдусь без такой гиперопеки. Однако, несмотря на всю эту возню, мы прибыли вовремя.
Познакомилась с жизнерадостной леди Беатрис – свекровью Веры, которая, заметив свободные уши, со скоростью пулемёта выбалтывала мне все новости, в том числе и революционные – Вера попросила её поработать в качестве рекламного агента.
Впрочем, её отец, лорд Маркас, вольготно усевшись в кресло-качалку, своим жизнелюбием с лихвой перекрывал привычно-надутое выражение лица своей дочери. Он смотрел на горные вершины с шапками снега, которые отделяли Дейтон от Нортмандии, и думал о чём-то своём, но наверняка приятном, потому что его лицо то и дело озарялось улыбкой.
- Это тебе, дедушка! Посмотри, правда, они красивые? Я сама их собирала.