Похищения супруги его серенити вам не спустит.
Увлекаясь, синьорина Паола начала допускать в своей речи просторечные обороты. Князь мысленно сокрушался о недостатке воспитания современных дам.
– Поэтому нам нужно направить погоню по ложному следу. – Раффаэле выдержала многозначительную паузу и добавила: – Вам известно об интрижке тишайшей Филомены с наследником да Риальто? Не отвечайте, вряд ли эта… догаресса поверяла вам тайны сердечные. Верьте мне на слово. Интрижка была, дож о ней знает, и, если Филомена исчезнет из дворца в ту же ночь, когда Эдуардо да Риальто отплывет из Аквадораты, подозрение падет на него.
– Когда отбывает синьор губернатор?
– Сразу после бала, – ответила Паола. – На острове да Риальто грядет пышное торжество. Я постараюсь, чтоб щебет наших влюбленных не остался незамеченным. Если наутро Филомену не обнаружат в ее постели, никто не удивится.
– Коварный план, – одобрил экселленсе. – И щедрый дар.
Донна Раффаэле довольно усмехнулась.
– Вынужден от него отказаться.
– Что? – Ротик Паолы приоткрылся, нижняя губа съехала, приоткрывая неровные зубы.
– Никто не будет таскать вам каштаны из огня, драгоценная… то есть синьорина. Ваша выгода в этой авантюре понятна, моя – сомнительна. Вы получите тишайшего Муэрто в полное владение, я – строптивую пленницу, которая очень скоро мне наскучит. Мой ответ – нет. И позвольте на прощание дать вам совет. Если вы желаете непременно стать догарессой безмятежной Аквадораты, относитесь к гражданам бережливо. Отдавать соучениц на кормление вампирского гнезда – низость, простительная портовой девке, но недостойная правительницы.
Он поднялся из кресла, кивнул и вышел за дверь, не обернувшись.
– Я все слышала, – сказала Лукреция, возвращаясь к нему после того, как проводила учениц к выходу из палаццо. – Не думала, что экселленсе Мадичи откажется от шанса щелкнуть по носу выскочку дожа.
– А я отказался?
– Хитроумная синьорина Раффаэле решила именно так.
– Она глупа.
– Однако ей хватило ума подбросить тебе наживку.
Князь посмотрел в лицо сестры, так похожее на его собственное.
– И я ее проглотил.
Они молчали, их неподвижные красивые лица не выражали ничего.
– Какая скука! – вздохнула наконец Лукреция. – Жду не дождусь возможности опять погрузиться в сон лет эдак на двести, чтоб здесь сменилось уже несколько поколений. Может, потомки смогут меня развлечь.
– Скоро, дорогая, уже скоро…
Экселленсе прислушался. То, что заставило его воспрянуть ото сна, никуда не делось.