– Судя по куриной крови, шансы мои все еще высоки.
Про сотню соперниц я подруге рассказывать не стала. Маура повергнет их всех, было бы желание.
Меня вытащили из ванны, расчесали волосы, одели в черное с серебряным позументом платье.
– Мы с донной догарессой будем отсутствовать до вечера, – сказала синьорина да Риальто. – За главную у вас останется Инес. Синьор Пассерото, управляющий, снабдит вас всем необходимым. Донна Филомена будет ночевать здесь, вы – неподалеку от фисташковой гостиной, в двух смежных спальнях.
Я подошла к зеркалу. Черные шелк и атлас подчеркивали мою бледность, заставляли сиять глаза еще ярче. Строгая прическа открывала шею и скулы.
– Маску, донна Филомена. – Чечилия закрепила на моем лице серебряную кружевную Коломбину. – Госпожа, вы прелестны.
А некоторые аквадоратские дожи полагают, что недостаточно.
Карла ждала нас у гондолы. Публика на площади приветствовала меня криками, кажется, Аквадората не спала никогда.
– Праздник продолжается? – спросила я, не забывая кланяться подданным. – Такая рань.
– Народ любит зрелища. – Дона Маламоко качнула подбородком в сторону колокольни. – Ты тоже полюбуйся.
На половине колокольной башенки болталась подвешенная клеть, в которой стенали две довольно растрепанные синьорины.
– Это девицы Джина и Клаудиа, – продолжила Карла строго, – воровки.
– Скорый суд?
– Скорый и строгий.
– Донна догаресса! – Через площадь почти бежал Артуро, за ним спешили слуги с парой пузатых кувшинов. – Его серенити велел снабдить вас водой.
– Передайте супругу нашу благодарность, – громко сказала я и ахнула, когда синьор Копальди с поклоном протянул мне стеклянный шарик с Чикко.
– Тишайший Муэрто желает, чтоб донна Филомена не расставалась со своим питомцем.
Крошка-мадженте дремала, и я с трудом оторвала взгляд от изящного алого тельца:
– Мне позволено ее пробудить?
– Дож настаивает на этом.
С довольной улыбкой я вытряхнула Чикко на ладонь и ощутила, как крошечные лапки взбегают по моему рукаву на плечо, чтоб совсем скоро сомкнуться на мочке уха.