Не думал, что он станет пачкать руки в чужом городе», — добавляю про себя.
— Я успел заклинание сотворить, а они меня шокером… Почему на вас не подействовало? — спрашивает алхимик.
— Броня хорошая. Ты точно в порядке?
— Да, господин. Испугался только.
— Ничего, пройдёт. Настоящий ужин не приносили?
— Нет, — мотает головой Багдыр.
— Тогда закажи себе чего-нибудь или спустись в ресторан поужинай.
— А вдруг там опять они, — бледнеет алтаец.
— Пошли их на хрен. Ты теперь член рода Зверевых и находишься под моей защитой.
— Хорошо, ваше благородие… Тогда я пойду в ресторан! — гордо задрав подбородок, сообщает парень и решительно направляется к двери.
Похоже, он таким образом решил побороть свой страх. Отличная работа — нет другого способа обуздать своих демонов, кроме как сражаться с ними.
Я уже наелся пирожками по дороге, поэтому принимаю душ и отправляюсь в кровать. Багдыр, когда вернётся, поспит на диване. Утром мы отправимся в аэропорт, где встретим Мирона с дочерью, и все вместе полетим в Петербург.
Дела в Туле завершены: пряников накупил, алхимика нанял, девочку от проклятия спас и даже дворецкого с командой слуг получил, чего вообще не собирался делать. Пора возвращаться домой!
Где-то в небе между Тулой и Москвой.
— Повтори, — хмурится князь.
В динамике телефона раздаётся неловкое покашливание. Затем собеседник повторяет слово в слово то, что только рассказал:"
"— Шокер на него не подействовал. Он вырубил Серёгу, потом…
— Мне не интересно слушать, как он вас избил. Что он сказал после этого?
— Он попросил передать вам, что ничего не вернёт и что вы поступаете недостойно. Сказал, чтобы вы больше никого не присылали, иначе можете нарваться на проблемы, которых вам лучше избегать.
Не прощаясь, Киреев сбрасывает звонок и швыряет телефон на столик перед собой. Жмёт на кнопку вызова стюардессы, и когда та появляется, приказывает:
— Виски безо льда. Быстрее!
— Да, господин, — кланяется девушка и бежит исполнять поручение.
Меньше, чем через минуту она приносит князю виски. Тот жестом отсылает стюардессу прочь и делает большой глоток, глядя в иллюминатор, за которым проплывают облака.