Когда захожу внутрь, сразу чувствую сильную охранную магию. Похоже, здесь заранее разместили артефакты. Не понимаю, зачем столько предосторожностей? Это точно не императрица-мать, со мной хочет побеседовать кто-то другой… Интересно, кто?
— Андрей Алексеевич? Я здесь, — раздаётся мужской голос из гостиной.
Прохожу туда и вижу накрытый стол — чай, печенье, такие же конфеты в золотой фольге, как подарила мне Анастасия Фёдоровна. Мужчина тоже кажется знакомым, хотя имени его я точно не знаю.
— Здравствуйте. Кажется, мы уже где-то встречались, — говорю я, садясь за стол.
— Вам не кажется. Вы могли видеть меня балу в Зимнем дворце. Я один из телохранителей его императорского величества.
— Которого из них? — уточняю я и беру в руки чашку. Проверяю с помощью астрала — яда нет.
— Самого императора, Андрей Алексеевич. Меня зовут Павел, — улыбается мужчина.
— Рад знакомству, Павел. Вы всегда привлекаете столько агентов для того, чтобы встретиться с одним человеком?
— О чём вы? Я здесь один, не считая того, кто вас сюда привёз.
— Ой, да ладно. Я не удивлюсь, если в посёлке нет никого, кроме служащих имперской канцелярии. Мужчина напротив, женщина в окне, машина в конце двора, я уж не говорю про водопроводчиков на въезде. Спорю, что у них в ящиках оружие, а не инструменты, — говорю я и делаю глоток чая.
Павел смеётся и шутливо грозит мне пальцем:
— Вас не проведёшь, барон! Да, вы правы, мы предприняли некоторые меры безопасности. Так было необходимо, учитывая вашу силу.
— Понятно. Тогда позвольте ещё один вопрос: как я могу быть уверен, что вы тот, за кого себя выдаёте?
— Мы знали, что вы спросите.
Это же та самая брошка, которую так любит носить императрица-мать! Проверяю её магическую структуру и убеждаюсь, что это именно она. Подделки быть не может.
— Хорошо. Я слушаю, — говорю я и делаю ещё глоток чая. Он восхитительный.
Павел кивает, и улыбка сразу исчезает с его лица. Приняв серьёзный вид, он говорит:
— Дело щепетильное и касается государственной безопасности. Надеюсь, вы понимаете — то, что я сейчас вам расскажу, не должно покинуть пределов этой комнаты.
— Само собой, — пожимаю плечами я.
— Тогда вот в чём суть.