Значит, убеждать придется только двоих. Не демонстрировать силу и мощь Верховной, а именно убеждать. Хотелось видеть в этих высокородных союзников, а не смирившихся с неизбежным, затаившихся недоброжелателей. Врагов и так будет более чем достаточно.
Саэр Омаэ согласился почти сразу, на что я втайне и надеялась. Помнила, с какой теплотой и нежностью он смотрел на Поединке Стихий на свою супругу – миловидную темноволосую сирру Арнлину. Осознание того, что у них с женой появился шанс на нормальную совместную жизнь, перевесило все сомнения и предубеждения, и Талейв не стал слишком долго раздумывать.
– Риск или бездействие? – медленно протянул он. Помолчал, усмехнулся каким-то своим мыслям и закончил: – Пожалуй, я выберу надежду.
Рэдрис колебался дольше. Судя по всему, он не испытывал особой привязанности ни к Энальде, ни к наиде, их мучения его особо не беспокоили, и настоятельного желания менять привычную налаженную жизнь у главы рода Борг не было. Уверена, он так легко не сдался бы, если бы не Теомер.
– Земля поддержит выбор правящего рода, – нехотя процедил он сквозь зубы и вслед за Талейвом поднялся с места.
Последними встали Айар с Крэазом.
– Илле, тхэнэ къятто деарэ Раиэсс Айар… – слова клятвы на древнем языке звучали твердо и четко.
Повелитель замолчал, и самоцвет в его перстне полыхнул белым огнем. Принимая. Соглашаясь. Заверяя.
– Я, волею небес дваждырожденный Савард Крэаз, силой, властью и правом главы рода Крэаз… признаю…
Черное пламя родового артефакта Крэаза, и вот я уже слышу голос саэра Омаэ.
– Я, волею небес дваждырожденный Талейв Омаэ… признаю…
Красная вспышка…
– Я… Рэдрис Борг… признаю…
Желто-коричневые сполохи…
Потом Раиэсс и Савард клялись от имени своих подопечных – силой, властью и правом, добровольно переданными родом Эктар и родом Арвит.