Городской страж, один из тех, что наблюдали за порядком во время празднований, покосился на неизменные клинки Эйты, но ничего не сказал."
"Начало представления друзья благополучно пропустили, как и возможность занять хорошие места. Анна, пару раз поднявшись на цыпочки и попытавшись рассмотреть, что творится на сцене, вспомнила концерты для молодёжи в своём мире, а конкретно, как девушек сажают на плечи их спутники. Вспомнила, разумеется, вслух. И тут же оказалась подхвачена сильными руками своего эльфа и усажена на плечо.
— Даже не думай. Мне, в отличие от наших малявок, своего роста хватает.
Примеры, и не только дурные, заразительны. Вскоре многие девушки, которым не повезло с ростом, но повезло со спутниками, получили возможность без помех наблюдать за представлением.
Внимательно вслушиваясь в диалоги артистов, разыгрывающих пьесу о великой любви человеческой девушки и, кто бы сомневался, дракона, Анна подумала: «Словно в родных сериалах, можно смотреть с любой серии, всё равно смысл поймёшь».
Артисты, играющие возлюбленных. Анну не впечатлили. А вот актриса, исполнявшая роль ведьмы, строящей козни и сыплющей проклятиями направо и налево, привела в восторг. Зловещие реплики в её исполнении создавали, скорее, комический эффект. То ли так было задумано, то ли актриса, исполнявшая драматическую роль, имела талант комедийный, рвущийся наружу. Как и полагалось, закончилась пьеса воссоединением возлюбленных и изгнанием ведьмы.
После представления Дин утащил всех в сторону харчевни, заявив, что праздники с ярмарками ещё будут, и не раз, а вот торжество в честь свадьбы его матушки первое и последнее.
— Ты уверен, что последнее? — спросила Марика. — Моя тётя три раза замуж выходила.
— Уверен, — мрачноватым тоном, не соответствующим моменту, ответил Дин и добавил: — Папаша Одди постарается.
По пути к харчевне «Весёлый мастер», Микаэль обратил внимание на стоящий в тупиковом переулке храм. Узнав у Дина, что это один из храмов всех богов, эльф сказал Анне:
— Вот сюда мы завтра утром и отправимся.
Встречали дружную компанию стоящие на крыльце харчевни Матушка Мева и папаша Одди. Они оба выглядели так, словно светились изнутри. Анна порадовалась за новобрачную, от всей души желая ей счастья.