Зато, когда перевёл взгляд на последний ряд, замер и моргнул, словно не верил глазам, так же, как при виде торта с башенкой. Мотнув головой и что-то пробормотав себе под нос, ректор двинулся к кафедре, разложил на ней бумаги и приступил к лекции. Читал он словно на автомате, без особых эмоций, живо напомнив историка.
Настроение учиться быстро сменилось у мужской части тринадцатой группы сонливостью. Преодолевать данное состояние и возвращать задремавших из мира сновидений помогал лишь приём: локоть друга. Анна легонько толкала Микаэля, Ола, уже не так легонько, Дина.
Эрику, сидевшему вплотную к Эйте, доставался толчок бедром. Эрик краснел и принимался строчить в тетради. Наверное, впервые старательный ученик не думал о том, что конспектирует. Соседка справа интересовала гораздо-гораздо больше.
Ректор несколько раз поднимал голову, окидывая взглядом аудиторию. И как-то так получилось, что всегда попадал на те моменты, когда все обитатели заднего ряда старательно конспектировали.
Анна, хотя и считала подаваемый материал нужным, тоже не всегда могла сосредоточиться. Изредка она поглядывала по сторонам, затем спохватывалась, толкала локтем эльфа и вновь принималась строчить в тетради. Наверное, поэтому, она и заметила происходящие во взгляде ректора на них метаморфозы. Равнодушие — интерес — удивление — недоумение — тревога — обеспокоенность.
Заканчивая лекцию, ректор произнёс:
— Все свободны. Тринадцатую группу жду через десять минут у себя в кабинете.
Как только он вышел, Дин вскочил и полным недоумения голосом воскликнул:
— А сейчас-то за что?! — Даже следуя за остальными к выходу, он не прекращал ворчать: — Не учишься — плохо, учишься, тоже плохо.
Когда вышли в коридор, Эйта кивнула на высокое окно, направившись туда. Когда все остальные подошли, выстроившись полукругом, дроу сообщила:
— Нам нужно выбрать старосту. Предлагаю Дина. Другие желающие есть? Нет? Поздравляю, адепт Марис, ты — староста.
— Но я, как бы, тоже не желающий, — попытался открутиться Дин.
— Приказы командира не обсуждаются. Иногда, ради общего дела приходится жертвовать лучшими, — изрекла Эйта. — Анна, — обратилась она к подруге, — отлипни на минуточку от своего эльфа. Ты ведь одна из нас преподавала, как думаешь, зачем вызвал ректор?
Анна, только обнаружившая, что не просто держит под руку Микаэля, но и ласково поглаживает эльфа по предплечью, почувствовала, как щёки опалило жаром.