Она, значит, говорит, что, мол твоя очередь еще не скоро, а у меня…
— Надежда Петровна, начните с того момента, как вы вышли на улицу.
— Так, пожалуйста! Значит, полдевятого Нюра стала собираться, а я ей говорю: «Давай до автобуса провожу». А дом мой, значит, прямо напротив гостиницы «Байкал», наискосок немножко. Я говорю Нюре: «Ты здесь не садись на автобус, здесь всегда народу полно. Пошли лучше через пустырь, там последняя остановка двадцать четвертого. Все сойдут, а ты сядешь, вокруг гостиницы объедешь, зато до самого центра сидеть будешь.
— Скажите, пожалуйста, тропинка прямо к автобусной остановке выходит?
— Нет, остановка на Сусоколовском шоссе. А на краю пустыря, значит, дом шестнадцать стоит, вот как его обойдешь, тут и остановка будет. Мужчина этот самый еще у начала тропинки нас с Нюрой обогнал. А впереди-то и шла убитая.
— На каком расстоянии от вас шла женщина, которую убили?
— А кто его знает! Вам же точно надо? А я разве меряла.
Тихонов внимательно слушал, стараясь тщательно рассортировать все, что говорила эта расстроенная пожилая женщина. Ведь она и ее подруга Анна Семеновна Лапина были единственными очевидцами убийства.
— Как выглядел мужчина?
— Как? Обыкновенно вроде. Высокий, в кепке, пальто, кажись, было темное…
— Гражданка Лапина, а вы не разглядели его лицо?
— Да где же? Темно ведь. Тропинка узкая, я спиной к нему повернулась, когда он нас обгонял.
— По тропинке двое рядом могли идти? Или одному надо было посторониться?
— Так я ж про то и говорю! Одному отступить надо было, не то нога в снег проваливалась.
— А какая сумка у него в руке была?
— Да это, по-моему, и не сумка вовсе, а чемоданчик. Вот вроде как студенты носят.
— Вы бы могли этого человека опознать?
Женщина подумала, помялась:
— Не, боюсь грех на душу взять. Темно ведь было. Так и в тюрьму человека ни за что упечь можно.
— Так просто человека в тюрьму не упекают… Давайте дальше.
— Правильно. Когда дошли до середины пустыря, женщина уже подходила к самому краю, а мужчина ее нагонял. Потом пошел впереди. Потом подняла голову, смотрю — ни его, ни ее не видать. Прошли мы еще немного, а она, горемыка, глядь, лежит на снегу. А его уж и след простыл."
"— Давайте еще восстановим последний момент, когда все были на тропинке.