Обыкновенная пятизарядная винтовка калибра пять и шесть десятых миллиметра. Необычной была только деревянная ложа — короткая, грязно-белого цвета, выструганная, похоже, из доски.
— Побеседуй с Сережкой, — сказал Тихонов. — А мне давай Муртазу…
Через порог ступил маленький плотный мальчишка лет четырнадцати. Он молча прошел к указанному Тихоновым стулу, сел, закрыл глаза и неожиданно громко заревел на одной низкой нудной ноте. Стас с интересом смотрел на него, ждал. Муртаза ныл довольно долго. Тихонов терпеливо дожидался.
— Ну хватит, что ли? — сказал Тихонов. — Где это ты таким фокусам научился?
— Нигде, — спокойно сказал Муртаза и открыл второй глаз. — Только не бейте, дяденька!
— Что-о? — спросил удивленно Тихонов.
— Не бейте, говорю.
— Ладно, не буду, — усмехнулся Тихонов. — Ты запомни только: советских граждан никто бить не смеет. А ты — советский гражданин.
Муртаза сразу приосанился, важно сказал:
— А как же! Конечно.
— Я в этом и не сомневаюсь — ведь тебе скрывать нечего?
— Ага… — Муртаза собрал под челочкой мелкие морщинки, задумался. Черные хитрые глазки смотрели сосредоточенно, — Значит, было так. Иду я утром в школу, а по дороге машина снегоочистительная едет. Знаете, такая — снег передом загребает, а сбоку он, как из пушки, вылетает. Я, конечно, постоял, посмотрел. Ну, проехала эта машина, а снег по краю — как ножом обрезала.
— К стволу, — поправил Тихонов.
— К стволу, — повторил Муртаза. — Все хорошо получилось. Ну, решили попробовать, как она стреляет…
— Так-так…
— Взяли патроны, зарядили винтовку и пошли во двор.
— Когда? — спросил Тихонов.
Муртаза подумал немного, быстро взглянул на Стаса:
— Вчера. Ну, бабахнул я разик. По вороне…
— Попал?
— Не-е. Сережке дал стрельнуть — все-таки его патроны-то. Он попал.
— В кого? — негромко спросил Стас.
— В кого, в кого! В ворону! Она как раз в развилке на клене сидела…
— А потом?
— Потом все. Похоронили ворону и разошлись.
Тихонов поднялся, походил по кабинету.