Ну конечно. Если бы, к примеру, моя сестра заявила, что ей внезапно приспичило выйти замуж за человека вроде Бояринцева, мне бы тоже захотелось отшлепать ее, чтобы не делала глупостей. Все-таки столкновение Тимура с нашей семьей было, прямо скажем, не самым располагающим к дальнейшим родственным связям. В общем, отца я понять могла. Теперь осталось сделать так, чтобы он тоже мог меня понять. Но как? Отец вздохнул, и я внезапно заметила, что у него усталые и грустные глаза, и под ними темные круги, и измученное лицо.
И все умные-разумные доводы, взрослые и аргументированные, заготовленные в изрядном количестве по дороге сюда, разом вылетели у меня из головы.
– Пап, я его люблю.
Отец поморщился, как будто я надавила на больную мозоль.
– Я очень его люблю, очень…– тихо повторила я. Теперь отступать было некуда. – Так уж вышло. У нас все серьезно.
– Устроить еще одну пышную свадьбу? – холодно поинтересовался отец, и от этого совсем не папиного тона я сжалась. Что ж, хорошо хоть вообще заговорил. – Ты их теперь по два раза в год устраивать будешь, пока у него не закончатся родственники мужского пола?!"
"Щеки вспыхнули. Папочка тоже умеет топтаться по больным мозолям.
– Нет, не пышную, – ровно выговорила я. – Просто распишемся, будут самые близкие, только семья. Ты, мама…
– …твой пасынок… – подхватил отец, – или как правильно, твой бывший муж? Он тоже приглашен?
– Приглашен, – я подобралась поближе к его столу и уселась рядышком.
– А теперь делает, – отрезал отец.
– Пап… – сказала я севшим голосом. Все напряжение последних дней, все тщательно подавленные эмоции, затолканные в самые дальние уголки сознания чувства – все разом навалилось и скрутилось в горле колючим комком.
И вдруг я так ясно себе это представила. Семейные праздники в родительском доме, на которые я буду приходить одна, или не приходить вовсе.