Он вообще молчал. И от этого молчания я прошла семь кругов ада, или сколько их там, и приближалась к восьмому, когда он, наконец, ответил.
– Я… – Его голос внезапно стал хрипловатым и низким.
Как вчера. Я судорожно сглотнула, машинально облизав пересохшие губы. Неужели узнал? Эта мысль отозвалась ужасом и еще каким-то странным чувством, названия которого я не знаю.
Бояринцев усмехнулся, шагнул в кухню…
И обычным тоном обычного человека, у которого все отлично и хорошее настроение, сказал:
– Проезжал мимо, дай, думаю, заеду на обед…
Просто заедет на обед, ага.
– А заодно и посмотрю, как молодые, – он бросил пиджак на спинку соседнего стула и прошел к плите, – не разнесли ли дом… деточки.
От пиджака еле уловимо пахло солнцем, машиной, чистым мужским потом и горьковатым парфюмом.
– До сих пор не разнесла ни одного дома, не думаю, что ваш должен стать исключением.
– В тебе-то я не сомневаюсь. – Бояринцев загремел крышками, с интересом рассматривая содержимое кастрюлек и принюхиваясь.
Фух, кажется, он не догадался… Думает, что это была другая! Ну и славно…
– А вот твой муж способен на многое…
Он как-то особенно выделил слово «муж», и мое минутное облегчение сменилось паникой.
Черт, мой муж! Как у меня это вылетело из головы! Мой муж сейчас как раз проводит время в обществе длинноногих красоток и горячительных напитков с моего молчаливого одобрения.
Вот попали… И что теперь делать?
Вообще-то, убедительное вранье не входит в число моих талантов. В школе меня не взяли в театральный кружок, да и отец постоянно подтрунивал: «У тебя на лице все написано».
"– А что мой муж? Кажется, позавтракал и продолжил отсыпаться после вчерашнего. Впрочем, тут такой большой дом, что мы оба можем гулять по коридорам целый день и ни разу не встретиться…
Надеюсь, я не переигрываю? Интересно, он поверил? Не заподозрил ли чего? Я все-таки не удержалась и бросила быстрый взгляд на Бояринцева.