Ошибка

В пустоту стали просачиваться мысли и чувства, сначала вяло, по капле, потом хлынули потоком, сметая блаженное отупение. Я попятилась, высвобождаясь из объятий, и наконец смогла судорожно вдохнуть. Воздух рванул внутрь, больно царапая легкие, в голове прояснилось, и вся неприглядная правда обрушилась бетонной плитой, пригибая к земле.

Значит, он знает. Знал с самого начала и все это время наблюдал за мной, как кот за наивной мышью. «Детки, деточки», «Воркуете, голубки», «Заехал на обед»… Говорил со мной как ни в чем не бывало, а сам… знал.

А я… А я?! Накатила душная волна стыда.  Как, наверное, его забавляли мои попытки вести себя, словно ничего не случилось, моя наивная – да нет, не наивная, а глупая, глупая, глупая! – уверенность, что все прошло шито-крыто, никто никогда не узнает, что я спала с ним, да что там спала…Наслаждалась каждой секундой, каждым мгновением… И потом, встречаясь случайно, обмирала и плавилась, растекалась мороженым на солнцепеке… Господи, да даже сейчас, несмотря на дикий, невыносимый стыд, я буквально схожу с ума оттого, что он рядом. Не могу спокойно смотреть на крепкое, мощное тело, на сильные руки, которые бывают такими грубыми, горячими, требовательными. Стоит только вдохнуть его запах, запах чистого мужского теплого тела, как воспоминания сносят с ног, заставляя умирать от желания повторить все это еще раз…. Стоп! Не здесь, не сейчас.

Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы собраться с мыслями, а потом на смену стыду и самобичеванию пришла злость.

Какого черта! В конце концов, в той темной комнате я была не одна, и он не меньше, чем я, ответственен за то, что произошло. И платья… Он еще и платья посмел купить, да еще какие платья! Теперь уж точно не остается сомнений – он выбирал их для себя, я не ошиблась.

Я прокашлялась, убедившись в том, что мой голос не будет дрожать, и совершенно спокойно, настолько спокойно, насколько это было возможно, сказала:

– Хорошо, что мы все выяснили. Очевидно же, что это ошибка. Вы приняли меня за другую, я была несколько не в себе… Думаю, для всех будет лучше, если мы оставим эту историю в прошлом и больше не станем возвращаться к этому разговору.

В глазах Бояринцева промелькнула растерянность, он явно ожидал от меня чего-то другого. Чего? Слез, рыданий, извинений? Думал, что я сгорю от стыда? Вот прямо здесь вспыхну факелом и создам пожароопасную ситуацию? Так вот, перебьется! Он хотел еще что-то сказать, но я его опередила:

– Ах да, и, конечно, деньги.