Бояринцев в светлых летних брюках, в туфлях, чем-то смахивающих на тенниски, и в белоснежной рубашке с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами стоял, привалившись к подоконнику высокого окна. Солнце било ему в спину, высвечивая сквозь одежду рельефное тело. Дыхание перехватило, и я застыла, не в силах отвести глаз. Тело было совершенным – и выпуклые плечи, и крепкая загорелая шея в распахнутом вороте, и длинные мышцы скрещенных ног, плотно обтянутых брюками, и белые зубы, и ленивая улыбка, и жестко очерченные скулы, и упрямый квадратный подбородок, и красивые сильные ладони, вцепившиеся в подоконник… Он не был сейчас похож на акулу бизнеса, на олигарха.
– … Але, ты меня слышишь? – ворвался в ухо подозрительно довольный голос Игоря. – Пойдем, говорю. Пора поздравить.
Мы подошли, Игорь сказал положенные в таких случаях дежурные слова, я покивала, уткнувшись взглядом в пуговицу на белоснежной рубашке, мол, полностью поддерживаю.
Улыбающаяся и блистательная. Странно, что для меня это стало неожиданностью, еще более странно, что неожиданностью неприятной.
Любоваться тем, как рыжая красотка снова будет виснуть на Бояринцеве, мне совершенно не хотелось, потому я подхватила Игоря под руку и уволокла подальше. В конце концов, подарок или его отсутствие мы можем обсудить позже, да и вообще, что можно дарить Бояринцеву, у которого все есть?
К счастью, вскоре гости расселись по местам, и понеслось празднество.