Вот и сейчас, судя по выражению лица, ищет моему ответу оправдание.
— Ну и пусть! Моей матери Ник никогда не нравился, — внезапно признается. — Ей вообще никто не нравился из наших друзей — даже ты.
— Я? Но почему? — признание Вик удивляет меня и достаточно сильно. Я бывала в доме соседей всего несколько раз, уже очень давно, и миссис Райт всегда держалась со мной вполне приветливо, хотя и отдаленно.
— Она говорила, что однажды Картер заберет тебя у Алекса, а ты ему это позволишь. Тогда она была пьяна и много чего еще говорила, а моего брата уже не было в живых.
— Нет, Вики, это не так.
— Это так, Лена! Так! Она нас обманула, понимаешь? Меня и отца — Картер всегда ее видел насквозь. Мы ждали, что ей станет лучше и она поможет нам стать прежней семьей. Она обещала! Мы все нуждались в ней. А вместо этого все стало только хуже!
Виктория всхлипывает и утирает нос рукой.
— Это мама сделала нас такими — чужими друг другу, а потом всех бросила. Но самым первым, кого она бросила, был Картер, просто раньше я этого не понимала, мне нравилось думать, что я важнее для нее, чем брат. А теперь я не сплю две ночи, и знаю, что это не так. Ты помнишь наш разговор на стадионе? Что я тогда сказала тебе.
Воспоминание болезненным осадком шевелится в душе.
— Да. Не надо об этом, Вики."
"— Но я хочу! — Она упрямо повторяет: — Я сказала в тот день, что лучше бы в той аварии на шоссе погиб Картер. А знаешь, почему? Потому что я устала видеть это в глазах мамы — вот это сожаление! Как мы могли нормально жить, зная о ее мыслях? Даже маленькому она постоянно повторяла ему, что он — упрямое исчадие ада, потому что всегда и все делал по-своему. Не так, как брат.
— И он решил стать плохим, чтобы отстаивать свои желания?
— Да.
Виктория плачет, но тихо, все еще обиженно поджав губы, и я глажу ее по спине, чувствуя, как во мне всё отзывается сочувствием, а от жалости сжимается горло.
— Нет, Вики, все можно исправить. Картер любит тебя, я уверена. И ваш отец, мистер Джеральд, хороший человек. Вы по-прежнему семья Райтов, которую все уважают.