Но из-за захлопнувшейся двери всё равно слышались её крики.
– Выше нос, – сказал Орион, уложив руку Саймону на плечо и подталкивая его вперёд. – Ещё несколько часов, и вы с братом снова с ней встретитесь.
Саймон вытянул шею, пытаясь посчитать стражников, охраняющих апартаменты, но Птицы так плотно окружили их с Орионом, что видны были одни лишь зелёные мантии. Оставалось надеяться, что Джем с Арианой угадали с числом, и у них был шанс победить в схватке.
Дворец они покинули через главный вход, и в ночной прохладе Орион ступил на первую платформу.
– Нам нужно спуститься к основанию горы, – сказал он. – Надеюсь, ты не планируешь нарушать наш договор?
Саймон помотал головой. В горле пересохло. Безумно хотелось броситься назад и помочь дорогим ему людям спуститься на землю, но, когда Орион со стражниками обернулись Птицами, Саймон последовал их примеру. И как только все приняли соответствующие обличия, Орион первым взмыл над деревьями, двигаясь с уверенной грацией, которой недоставало ему на земле.
Но на подлёте к широкой прогалине Саймон заметил в её центре что-то странное и большое. В темноте видно было плохо, однако за несколько сотен метров до поляны Саймон понял, что перед ним.
Вертолёт.
На ветвях деревьев, окружавших прогалину, восседали Птицы. Соколы, ястребы, орлы – вся армия дожидалась своего вожака. Их было, наверное, несколько сотен. Может, даже тысяча. И когда Саймон с Орионом приземлились и вернули себе человеческий облик, солдаты склонили головы в знак уважения.
– Повестка дня вам известна, – зычно произнёс Орион. – Вы понимаете, что на кону. Нолан, мой внук, нужен мне живым и здоровым. А вот Селеста Торн… – Он пожал плечами. – Будем надеяться, что получится разрешить конфликт мирно, но, если она начнёт доставлять неудобства – вы знаете, что делать.
Саймон забрался в вертолёт вслед за дедом, и в воздухе повис гул лопастей. Он не понимал, зачем вести с собой тысячную армию, учитывая, что против них выступят одни только Селеста с Ноланом.
"А потом вертолёт поднялся в воздух, и внутри у Саймона всё перевернулось. Его преследовало чувство, что он совершает ужаснейшую ошибку – и хотя он не знал, в чём именно дело, всё равно казалось, будто он стал соучастником ужасного преступления.
Лететь пришлось очень долго. Минимум два часа, хотя проверить это Саймон не мог.