Лишь убедившись, что его никто не преследует, он рискнул обернуться орлом, перелетел на ветку под гнездом, спрятавшись в густой листве, и стал дожидаться сигнала Ригеля.
Он разглядывал Гнездо, надеясь каким-то образом понять, сколько внутри стражи, но никто не входил и не выходил. В темноте он видел плохо, поэтому разглядеть мелкие детали, как днём, не получалось, но, кажется, рядом с Гнездом вообще не было никакого движения.
Прошло несколько минут, и в душу начали закрадываться подозрения. Неужели Уинтер была права? Ребята действительно решили его подставить? Но так же он думал о встрече с Орионом на Небесной башне, а ловушки в итоге не оказалось.
А может, армия Птиц окружала его в темноте, отрезая путь к спасению.
Наконец, в ночи трижды ухнул филин, и Саймон встрепенулся от облегчения и ужаса одновременно. Вот он, сигнал. Пути назад нет.
Без единого шороха он подлетел к Гнезду и приземлился на край крыши. Когти царапнули дерево, он вздрогнул, однако не услышал изнутри ни единого звука.
– Где Порша? – спросил Нэш. – Я уже несколько часов слежу за Гнездом, а её всё нет.
– Я просто прячусь лучше тебя. – Из тьмы неожиданно выскользнула зелёно-белая колибри и зависла в воздухе. Её крылышки трепетали так быстро, что Саймон их даже не замечал. – Ригель на месте?
– Наблюдает за Гнездом, – ответила Корделия.
– Не знаю, – сказал Нэш. – Но минут пятнадцать назад несколько ушли.
– Наверное, из-за мамы. Она их отвлекает, – сказал Саймон.
– Хорошо. Чем меньше будет армейских, тем лучше. – Корделия медленно подобралась к окну на потолке и заглянула внутрь. – На третьем ярусе только двое стражников. Если придумаем, как открыть окно снаружи…
– Стекло закалено, – сказала Порша, перелетая к ней. – Не разбить.
Саймон открыл было рот, но быстро передумал. В каком бы отчаянном положении он ни находился, если он будет раскрывать свою тайну людям, которым до конца не доверяет, Орион точно обо всём узнает.
– Ну, значит, идём через главный вход, как и планировали, – сказала Корделия. – Готов, Нэш?
– Всегда готов, – откликнулся сапсан, выпячивая грудь. Раскинув крылья, он взлетел ввысь, так высоко, что растворился на фоне ночного неба.