Один из пришедших торговцев выделялся красноватым оттенком кожи, серебристой окладистой бородой и высоким, за два метра, ростом.
А ещё он был стар, даже очень стар. И никакие бонусы от Упорядоченного уже не могли этого скрыть. Но взгляд тёмных глаз был живой и заинтересованный. Совсем не такой, какой появляется у пожилых и уставших людей. Это был взгляд молодого человека, ещё способного удивляться чудесам и парадоксам жизни.
Второй торговец, точнее, торговка, оказалась его полной противоположностью. Это была невысокая стройная женщина, на вид лет двадцати пяти.
Недобрый у неё взгляд был, холодный. При этом Игорь не чувствовал от неё зла. Да и сама она, вероятно, не была злым человеком. Вот только и доброты она к людям явно не испытывала. И большинство собравшихся воспринимала, скорее, как элементы пейзажа.
— А вот и Умаян с Сеолой! — обрадовался Пра-ска.
Игорь ожидал, что говорить начнёт Умаян, как старший, но первой слово взяла именно Сеола, обведя собравшихся ледяным взглядом:
— Ну и что тут у вас?
— Вот! Убийца! — снова возопил обвинитель, вылезая из толпы и указывая на Игоря.
Сеола кинула на этого крикливого типа взгляд, полный неидентифицируемого презрения, и пожала плечами:
— Ну и что?
— Как что⁈ — возмутился обвинитель. — Как что⁈ Его судить надо!
— А Упорядоченное на что? — глубоким бархатистым басом спросил Умаян. — Если он кого убил, то уже получил штраф.
— Так не просто убил! Не просто убил! — обвинитель кинулся к двум торговцам и, наверное, добрался бы, но охрана не позволила. — Он же и кинжал забрал! Кинжал-то!..
— Стой-стой-стой… — Сеола поморщилась. — Кого он, по твоему мнению, убил?
— Саану убил! — разведя руками и согнувшись в полупоклоне, ответил обвинитель. — Саану же!
— Это которая пила, как не в себя, и распродавала имущество? — слегка поморщившись, уточнила Сеола.
— Так это, жизнь у ней тяжёлая была! — обвинитель со скорбным видом сложил руки перед грудью.
— Это ты про что? — устало спросила Сеола.
— Так нож у ней был! Из Снега Упорядоченного! — торопливо, словно боясь, что его прервут, продолжил обвинитель. — Последнее, что у ней было! Хранила она его на чёрный день! А тут продать решила. Вот с этим сговорилась о сделке.