Они живут в комфорте, с удобствами, собирая налоги со всего узла. Но львиная доля доходов оседает именно тут, в центре Мессампера. И им не хочется, чтобы тут шастали посторонние, которые могут им позавидовать, задумать какую-то подлость или проявить лютое коварство.
— Ну да, мы прям самые коварные злодеи… А я, наверно, главная в этой банде! — хмыкнула девочка. — Странные они… Мы же ничего плохого не замышляем!
— Да, но они-то об этом не знают. И исходят из того, что именно сделать гадость мы и хотим, — Эрин развёл руками.
— Прям какая-то презумпция виновности… — Игорь улыбнулся.
— Да, слышал такой термин от ваших… — согласился Эрин. — И о презумпции невиновности слышал. Я тебе так скажу: эта ваша презумпция невиновности, если честно, мало где встречается. Куда чаще можно встретить презумпцию виновности. Да и в вашем мире Порядка она появилась не особо давно, как я понимаю…
Книг ждали молча. Все погрузились в какие-то свои мысли. И даже Вера задумалась.
— Напоминаю! — противным скрипучим голосом заявила женщина. — За испорченное имущество узла придётся платить! Дорого!
Игорь только кивнул, показывая, что услышал, а Эрин стал доставать чистые листы бумаги и писчие принадлежности. Шанс прикоснуться к Мессамперской сокровищнице знаний у них был только один, и всего на день.
— А стражник так и будет стоять там, снаружи? — тихо спросила Вера.
— Конечно! — ответил Эрин. — Он к нам специально приставлен. На случай порчи имущества узла, в том числе.
Знаний по туманным мотылькам в библиотеке хватало. На узле была целая гильдия, где занимались добычей их пыльцы. И гильдия эта собрала немало интересной информации…
Туманные мотыльки были не столько формой жизни, сколько феноменом.
Кроме того, никто толком не знал, что мотыльки едят и как живут.
Одни учёные считали, что они питаются энергиями Хаоса и Порядка. Другие предполагали, что вся жизнь мотыльков — это приобретение и трата УЕ на то, что им необходимо. Третьи утверждали, что пищей им служит энергия, возникшая от столкновения Порядка и Хаоса.