Одно время папа даже намекал, что было бы неплохо породниться, но ни я, ни Демьян эту ремарку не восприняли всерьез. Это было два года назад. Нам обоим было по восемнадцать. Никто из нас не думал о свадьбе. Месяц назад Демьян стал ко мне подкатывать. До этого вопроса я не понимала причин его резкого ко мне интереса, а теперь, кажется, до меня доходит.
– Это ты, да?
– Что я?
– Ты попросил его ко мне подкатить?
– Не подкатить, Кира, а проявить интерес. И нет – не я. Это сделал его отец.
– Зачем?
– Что за вопросы? Мы с Тагаевыми давно обсуждали возможность вашего с Демьяном союза.
– Ему пора слезть с дозы, папа! Какая, к черту, женитьба?
Меня настолько возмущают слова отца, что я не думаю о выражениях. Я давно о них не думаю. Теперь моим организмом почти постоянно руководят гормоны. Я вспыхиваю за секунду. Злюсь, конечно, невероятно! Пока я думала, как сообщить отцу о беременности, он подослал ко мне этого наркомана полоумного!
– Кира!
– Что, папа? Вы с твоим Тагаевым на что рассчитывали? Что я дура или слепая? Демьян – наркоман! Ты от такого человека себе внуков хочешь?!
– Значит, все же не Демьян.
– Нет.
– Повторю вопрос, Кира. Кто?
– Это не имеет значения.
– Вот как… Стало быть, и ребенка ты не хочешь. Организуем все тихо.
– Что организуем? – не сразу понимаю, о чем речь.
– Избавишься от беременности, – говорит отец будничным тоном, словно мы обсуждаем, какого цвета салфетки будут стоять на столе во время завтрака.
– Ты слышишь, что говоришь?! Я не буду делать аборт. И замуж за того, кого ты мне выбрал, выходить не стану.
– Станешь, Кира, станешь. Мне некогда с тобой возиться, – уже спокойнее произносит отец. Садится за стол, открывает ноутбук. – Я все организую. Пойдешь на аборт завтра же.
– Не получится, папа. У меня двенадцать недель. Никто тебе на таком сроке аборт не сделает.
Зафиксировав выражение его лица, пулей покидаю кабинет. У двери налетаю на Елизавету. Видимо, именно она нашла тест и рассказала о нем отцу, иначе бы не стояла под дверью и не подслушивала. Впрочем, к ней я тут же теряю интерес.