Вдруг вздрогнула – как очнулась – и, накинув кофту и схватив кошелек, не заперев в спешке дом, выскочила на улицу.
Она бежала на почту отбить телеграмму. Какое письмо? Письмо будет идти тысячу лет! А телефон Дарья не оставила.
Спотыкаясь и задыхаясь, Салихат добежала до почты. Выкрикнула с порога:
– Мадинка! Отбей телеграмму! Срочную, слышишь? – И, облокотившись на стойку, добавила: – Давай, давай! Не тяни.
Наутро почтальонша Зарема принесла ей ответную телеграмму:"
"Привезу в пятницу, вагон восемь, встречай подарочек.
Пятница. Сегодня среда. Время еще есть.
Салихат бросилась в дом наводить порядок. Сдернула шторы, замочила в тазу. Встала на стремянку, перемыла все люстры. Вытряхнула ковры и коврики. Достала из серванта парадный сервиз и тоже помыла. Зачем, сама не поняла. Вынесла во двор и выбила подушку и одеяло, застелила Сашеньке новое, только распечатанное белье.
Нарвала букет гладиолусов и поставила его на стол, в парадную хрустальную вазу. Потом сняла вазу, сдернула клеенку и постелила шелковую, в разводах, гостевую скатерть.
Ну и принялась за готовку. Все, что любит Сашенька. Ее мальчик. Ее любимый и единственный, лучший ребенок на свете.
Пироги с яблоками, пирог с мясом, блины – их он любит со сметаной и с алычовым вареньем. Куриный суп с домашней лапшой – Сашенька любит потоньше, в ниточку. Тушенное с травами мясо. Выскочила во двор, сгребла все банки, предназначенные для соседкиных внуков, и унесла их обратно в погреб.
Под вечер рухнула без сил.
Ночью вертелась как уж на сковороде, волновалась. Как все будет? Как среагирует на нее Сашенька? Ведь он отвык от нее.
Вдруг вскочила, бросилась к серванту. Открыла ящик, пошарила рукой, нащупала футляр от очков и вытащила оттуда носок.
Села за стол, вывалила из носка все, что там было – сережки с горным хрусталем, подаренные ей на шестнадцать лет.
Дорогое кольцо, немыслимо дорогое. Цену она не знала, но догадывалась.