И не дожидаясь ответа, По сделала первый осторожный шаг навстречу своей судьбе. На подругу она больше не оглядывалась.
При ее приближении пульсирующие плоды начали пухнуть, точно упитанные болотные жабы. С приглушенным чавканьем распахнулись кожаные лепестки, и По увидела разверзшееся склизкое жерло, наполненное полупереваренным мясом вперемешку с едко пахнущим растительным соком. Лес ожил, зашелестел ветвями, которые стали похожи на подрагивающие рыльца огромных насекомых. Ветра не было, но ветви колыхались.
"Дерево наклонило к ней гибкий ствол, трепещущие лепестки потянулись к мясной корзине. Они были животными, эти деревья. Не существовало никакого болотного чудовища – парным человечьим мясом удобряли сам лес. Кожица кровожадного плода была похожа на живую плоть. Под ее маслянистой толщей пульсировали жилы, а древесный сок был темным, точно венозная кровь.
Одним шлепком упругого темного листа корзина была сбита с ее головы, и чья-то отрубленная рука, вокруг которой роились мухи, исчезла в зеве плода.
Только когда лепестки-щупальца потянулись за следующим куском, она спохватилась, ринулась вперед и подхватила корзину с земли.
По с детства учили, что существует лишь три чувства, достойные внимания. Любовь к огненной богине, преданность острову и готовность отдать жизнь за его нужды и всепоглощающее счастье, ради которого и стоит жить.
Поэтому о собственной сохранности она не задумывалась, как большинство тех, кто хотя бы раз почувствовал вкус вечности на кончике языка, ценность собственной жизни не была для нее слишком великой. Поставив корзину на голову, она храбро переходила от одного дерева к другому, следя за тем, чтобы мяса досталось всем поровну. Иногда ей казалось, что деревья пытаются атаковать и ее, и тогда она резко отскакивала в сторону – ноги ее были быстрыми и сильными.
Лес оказался совсем небольшим.