Скажите, а зачем вам это?
– Сама не знаю. – Кажется, впервые Мария была с ним честна. – Патрик этим интересовался… Я думала, что, может быть, увижу рисунки, это натолкнет меня на какие-то мысли… А вы можете мне объяснить, как найти эти скалы? Я наняла бы завтра лодку.
– Да можете меня нанять, – сверкнул Джон идеально белыми зубами. – Еще и дешевле выйдет. Я с вас только за топливо возьму. Пятьдесят евро за всю поездку – устроит? Местные меньше чем за сто не пошевелятся. Когда они видят белого человека, в их головах включается калькулятор.
Мария с сомнением взглянула на него. Этот Джон по-прежнему вызывал в ней ничем не объяснимое неприятие. Хотя он был вежливым, дружелюбным и вроде бы не пытался заманить ее в поездку, а наоборот – отговаривал.
– Только завтра я не смогу, – быстро добавил Джон. – Ко мне прилетает старинный друг из моего родного города. Пробудет здесь четыре дня, а потом двинется дальше по архипелагу.
– С субботы? – разочарованно выдохнула она. – Но у меня обратный билет на пятницу.
– Я не понял, вам действительно важно то, за чем вы сюда приехали? – нахмурился Джон. – Или это что-то вроде экскурсии – и попу погреть на экваторе, и нервы пощекотать иллюзией, что вы можете кого-то там спасти?
– Да как вы…
– Если первое, – перебил он, – тогда вам стоит сейчас взять такси до аэропорта и поменять ваш чертов билет.
* * *Перед глазами Софии стояло лицо женщины, которую она видела в клетке. Ухоженное лицо – несмотря на въевшуюся в поры пыль, несмотря на спутанные волосы и мутноватый от усталости и страха взгляд, было видно, что эта женщина много времени и денег вложила в свою наружность. У нее была кожа молодой девицы, но тяжелый взгляд говорил о том, что, скорее всего, женщина и София ровесницы. В ее ушах были дорогие сережки – в отличие от соплеменников, София часто вспоминала Большую землю и прекрасно понимала, что эти побрякушки стоят целое состояние.
Почему-то этот образ ее не отпускал, видимо, потому, что женщина была пришельцем из той жизни, которую София так задешево обменяла на этот суррогат тропического рая. Было в той пленнице что-то жреческое – ее сознание было способно достичь небес, а в глазах горел тот особенный сорт свободы, который сразу выдает божественного шута, однако ноги крепко стояли на земле.