Она сразу почуяла запах закипающей ссоры, который нельзя было перепутать ни с каким другим ароматом.
На острове ссоры были запрещены под страхом смерти. В коммуне считалось, что ссора оскверняет атмосферу, опоганивает священный храм их возведенного в культ блаженства. Считалось, что если ты испытываешь раздражение, злобу или тоску, ты не должен делиться ими с братьями и сестрами – вместо этого следует пойти к океану и отдать ему всю свою боль. Потому что океан всё стерпит, всё переварит."
"На острове был специальный пляж, который находился в некотором отдалении от поселка – пеший путь к нему занимал около трех с половиной часов.
Это был прекрасный способ оставить в прошлом любую беду.
Однако Тау – как человек, живший в коммуне с самого рождения – точно знала, что не стоит прибегать к этому способу слишком часто.
Несколько лет назад жила в коммуне девушка, с которой Тау, презиравшая любые социальные связи, кроме упоительного чувства стаи, даже успела немного подружиться.
Девушка та была особенной. Один из охотников приметил ее на Большой земле, и что-то в ее взгляде заставило его приоткрыть карты и пригласить ее в коммуну. Ее привезли не как мясо, она знала, куда и зачем едет. И понимала, что едет на остров навсегда.
Прежде такого никогда не случалось. Ни до той девушки, ни после людям с Большой земли не открывали тайну острова до того, как их нога ступала на его черные земли.
Девушка напоминала цыганку. Смуглая, гибкая, с зелеными смеющимися глазами и короткой верхней губой, придававшей ее миловидному лицу выражение детской наивности. Многочисленные побрякивающие браслеты на тоненьких щиколотках, свободное платье, сшитое из разноцветных лоскутов.